1 августа 2022, 10:00
Количество просмотров 760

Цифровые валюты исламских центральных банков. Новые возможности для ИФ?

Цифровые валюты исламских центральных банков. Новые возможности для ИФ?
Глава АЭД Виктор Достов предлагает экспертам в сфере шариата и исламских финансов задуматься о новых возможностях, которые могут обеспечить этому этическому бизнес- направлению цифровые валюты центральных банков (ЦВЦБ или CBDC).

Можно или нельзя?

Термин ИФ традиционно скорее является «продуктовым», а не технологическим — ислам накладывает определенные, рассмотренные ниже, ограничения и принципы на то, как предоставляются те или иные привычные нам сервисы, но абсолютно индифферентен к их технологической основе. Тем не менее технологическое давление на финансовую отрасль, возникшее с появлением криптовалют и распределенных реестров, неизбежно вынуждает исламских богословов и аналитиков присмотреться к новым для себя вопросам — например, разрешено ли мусульманам пользоваться криптовалютами или заниматься майнингом. Ряд комитетов вынесения фетв, например, уже приняли решение о недопустимости принятия криптовалюты как платежного инструмента, а также об общем запрете использования криптовалюты.

Справедливости ради отметим, что отдельные исламские духовные авторитеты дозволяют использование криптовалюты, но ставят при этом такие трудновыполнимые условия, которые, по сути, в реальности сводят их дозволение к запрету. Это вполне предсказуемо, учитывая «негосударственный» характер криптовалют, спекулятивные колебания курса, появление стоимости «из ниоткуда» при майнинге и другие неприемлемые для исламской традиции особенности. Отметим, что эти же особенности крайне осложняют принятие криптовалют многими «классическими» банкирами и финансистами.

Соответственно, логично будет задаться и другим вопросом — какие возможности дают новые технологии для «традиционного» банкинга? В целом для светского финансового сектора ответом на этот вопрос стала концепция цифровых валют центральных банков. Автору настоящей статьи представляется весьма своевременным задуматься о том, какие новые возможности ЦВЦБ могут нести для исламского банкинга. Сразу скажем, что, несмотря на давний интерес к этому вопросу, знания автора об ИФ являются довольно поверхностными, и он рассматривает вопрос со своего профессионального направления — технологии ЦВЦБ и их использование в банковском секторе. Поэтому данная статья скорее — материал к размышлению для исламских экспертов, чем свод готовых рецептов.

Исламский банкинг и ЦВЦБ — сходства больше, чем противоречий

Вначале кратко напомним, что такое исламский банкинг, и что такое ЦВЦБ. Основные принципы ИБ заложены в Коране, сунне (зафиксированные в виде преданий (хадисов) поступки и высказывания пророка Мухаммеда), а также в принципах и правилах, выведенных исламскими правоведами/богословами на основе аналогии. Основными базовыми принципами являются запрет процентного дохода (рибы), неопределенности и неясности в договорах (гарар), сделок и операций, основанных на азарте (майсир), заработка без несения риска или вовлечения труда, торговли запретными товарами и услугами (свиноводство, алкоголь, отрасль развлечений и т. п.), использования манипуляций, обмана, ухищрений и информационной дезинформации в коммерческих целях. Важно, что исламский банкинг может быть реализован либо в виде отдельного исламского банка, либо в качестве «исламского окна», т. е. отдельного сегмента в рамках светского коммерческого банка.

Следует воздерживаться от использования криптовалют в ИФ до прояснения ряда моментов?

Hondamir_0_ib_v2-CMYK.pngХондамир Нусратхужаев, член Совета AAOIFI Исламский Банк Развития

Говоря о приемлемости использования криптовалют в исламском банкинге, следует отметить — ​существуют отдельные криптовалюты, разрешенные правоведами, при этом среди последних можно выделить тех, кто запрещает применение любых криптовалют, а также те, кто требует воздержаться от этих инструментов до прояснения целого ряда существенных «белых пятен», вместе с тем отдавая себе отчет, что это новый феномен, заслуживающий самого пристального внимания. Есть также те, кто не только дозволяет использование в ИФ этих инструментов, но и сами стоят у истоков появления исламских криптовалют.

Нельзя забывать — ​возможность внедрения данных инструментов в ИФ сильно затруднена, помимо абсолютной непредсказуемости изменения курса, и тем обстоятельством, что криптовалюты используются сегодня не по назначению (т. е. не как средство обмена, а как средство спекулятивного заработка на том, что само по себе не имеет никакой внутренней ценности, а также не участвуют в обмене реальными активами.

ЦВЦБ напоминают открытые криптовалюты типа биткоина или эфириума, но полностью находящиеся под контролем центрального банка отдельно взятой страны. Контролируется объем эмиссии, курс (равный одной единице фиатной национальной валюты), политики подключения к системе физических и юридических лиц. При этом романтическая сущность криптовалют — отсутствие государственного контроля, волатильность курса и тому подобное — отрезается, а их позитивные стороны —  защищенность, технологические возможности, широта продуктовой линейки —  остаются в полном объеме.

Представляется, что идеология ЦВЦБ очень хорошо ложится на некоторые положения исламского банкинга. Мы рассмотрим следующие механизмы:

  1. Окрашенные деньги
  2. Запрет на начисление процентов
  3. Торговые контракты
  4. Трассировка в банках общего назначения

Во-первых, так называемые «окрашенные» ЦВЦБ4 позволяют эффективно контролировать соответствие операций целям исламского банкинга. Эта технология ЦВЦБ позволяет отметить любое количество цифровых монет и проследить их дальнейшее обращение. В светских платежных системах такие инструменты предполагается использовать, например, для выдачи детских пособий — покрасив их, например, в цифровой «синий» цвет и ограничив их прием аналогично отмеченными в системе «синими» магазинами детских товаров. Тогда, в отличие от нынешней ситуации, эти деньги нельзя потратить на смартфон или алкоголь.

Цветные деньги также могут быть очень интересны в смешанных системах, когда в светском государстве какой-то сегмент финансовой системы выделяется как халяльный. В этой модели все деньги, принадлежащие мусульманам, могут быть «окрашены», скажем, в «зеленый» цвет, аналогично — магазины, в которых будут приниматься платежи этими деньгами.

Можно пойти дальше и окрасить в «зеленый», например, финансовые продукты банков, обозначив, какие из них соответствуют критериям исламского банкинга, какие — нет. Такой подход может быть жестким — платежи при несовпадении «цвета» валюты и покупки будут невозможны, или мягким — такая покупка будет блокироваться до дополнительного подтверждения, но в любом случае такая возможность представляется полезной. В исламских государствах можно применять обратный подход, помечая специальным образом цифровую валюту для экспатов и разрешая им покупки в целом запрещенных товаров, например, спиртного.

Ключевым остается вопрос прозрачности?

Ilya_Grigoryan_3_dst.pngИлья Григорьян, независимый эксперт:

Функциональность смарт-­контрактов позволяет алгоритмически зафиксировать условия и определить действия после их наступления. Иными словами, смарт-­контракты позволяют отвязать принятие решения от ­какого-либо лица или группы лиц в пользу беспристрастного алгоритма с заранее известной логикой.

Таким образом, с использованием смарт-­контрактов ЦВЦБ смогут по умолчанию соответствовать этике исламского банкинга и оставаться таковыми вне зависимости от желания третьих лиц или их вмешательства. И с этой точки зрения автор настоящей статьи прав, — ​ЦВЦБ создают новые возможности для развития исламских финансов и заслуживают внимания со стороны экспертов в этой сфере.

Однако остается важным вопрос наличия прозрачности в смарт-­контрактах ЦВЦБ. Прозрачность, с одной стороны, обязательна для избежания так называемого гарара (неопределенности, двусмысленности, использования различных уловок), а с другой — ​присуща классическому децентрализованому блокчейну — ​речь идет о возможности любому лицу просматривать исходный код смарт-­контрактов, в том числе проверять на соответствие постулируемому контракту (ведь по сути код смарт-­контрактов находится в open source). Иными словами, будет ли обеспечена прозрачность в смарт-­контрактах ЦВЦБ?

Зеленые ЦВЦБ и не только

Также важным представляется использование этого инструмента в трансграничных платежах внутри мусульманского комьюнити. Упомянутые выше ограничения и гарантии тут еще более актуальны, так как трансграничный характер платежа осложняет контроль использования средств.

Возникает вопрос о том, какое место такие исламские окрашенные цифровые монеты будут занимать в общей системе денежного обращения. Можно выделить несколько возможных моделей:

  1. Модель исламского государства, в котором шариат является доминирующим. В этом случае базовая ЦВЦБ изначально делается исламской, с возможными исключениями, ранжированными по группам (немусульманское население, экспаты, туристы и т. д.);
  2. Модель светского государства, в котором базовая ЦВЦБ является нейтральной. В этом случае государство может выделить подсегмент (подсегменты) ЦВЦБ для добровольного использования верующими.

Во-вторых, также очень хорошо ложится на исламский банкинг встроенная в ЦВЦБ идеология смарт-контрактов. Смарт-контракт — это, по сути, небольшая программа, которая в математических алгоритмах описывает условия сделки и их автоматически выполняет. Например, по прошествии оговоренного времени переводит сумму кредита от должника к кредитору или осуществляет платеж по факту поставки товара. Поскольку взимание процентов в исламском банкинге запрещено, а деньги на функционирование банку нужны, используется механизм совместного участия в проектах в самых разных формах: совместное инвестирование, финансирование торговли и производства, торговые уступки и т. д.

Как показывает развитие технологии блокчейн, именно такие сложные финансовые продукты являются благодатной почвой для использования смарт-контрактов. Иными словами, там, где для светского банка возникает кредит с процентами, для исламского — возникает смарт-контракт, описывающий условия инвестирования и возврата средств, причем он аудируется на предмет соответствия шариату. Важна также абсолютная прослеживаемость финансов, с точностью до монеты. Привлекая средства, компания может быть уверена в соответствии их происхождения канонам ислама, а также в их целевом использовании.

Отметим, что использование ЦВЦБ само по себе, вне культурной традиции, не обеспечивает технического конкурентного преимущества исламских банков перед светскими. Однако такая задача перед исламским банкингом и не стоит. Более того, пользуясь словами философа Мухамеда Бакира ас-Садра, не предполагается, что ислам «сформулирует экономические закономерности. Ислам пришел, чтобы организовать экономическую жизнь и развить систему, основанную на социальной справедливости. Исламская экономика… не имеет ничего общего с научными открытиями фактически существующих экономических отношений». Собственно, в основе исламского банкинга и лежит приоритет религиозных и моральных принципов перед традиционными экономическими критериями, но обеспечивающий при этом денежное обращение, позволяющее работать банку и экономике в целом для создания реальных экономических благ. И вполне возможно, что новые технологии будут небесполезны для решения этой непростой задачи.

KotaKinabalu_Sabah_BankSimpananNasional-01_4_dst-e1659014832953.jpg
Фото: CEphoto, Uwe Aranas

Вместо послесловия

Таким образом нам представляется, что идея ЦВЦБ для исламских финансов несет дополнительный функционал по сравнению со «светскими» ЦВЦБ. Это означает, что специалистам стоит проанализировать как минимум две модели — чисто исламских ЦВЦБ с полным набором требований и функционала, и исламского подсегмента для ЦВЦБ светских государств.

Государства арабского мира, такие как ОАЭ, в последние годы становятся центрами технологического развития финансовых технологий, и можно не сомневаться, что объединение этих технологий с культурными традициями способно породить множество интересных, ранее не существовавших финансовых продуктов.

Журнал «ПЛАС» уже неоднократно обращался к теме исламских финансов — ​сектора, до сих пор достаточно малоизвестного за пределами исламского мира. По данным S&P Global Ratings, совокупная стоимость активов под управлением исламской финансовой системы составляла в 2021 году 2,2 трлн долл. США и обещала рост на 10–12 % в период 2021–2022 гг.

Помимо всего прочего, редакции представляется интересным тот факт, что исламским финансам — ​при всей привлекательности объема того денежного ресурса, который мог бы быть привлечен для банковской деятельности, — ​в силу многих очевидных причин весьма непросто конкурировать с традиционным банкингом. Именно в связи с этим такие направления, как финтех, цифровые валюты центральных банков и иные перспективные тренды, безусловно, заслуживают внимания идеологов и сторонников этического банкинга.