25
Вычислительный доллар vs Цифровой суверенитет РФ на основе ИИ
Год без итогов как признак незакрытого кризиса
Лосев начинает с принципиальной оценки уходящего года:
«У этого года нет итогов. Нет ни прорывных побед, ни катастроф, ни выдающихся достижений, ни провалов».
По его словам, это означает, что ключевые противоречия мировой системы не разрешены, а лишь отложены. Отсюда — поиск временных конструкций, способных удержать систему в рабочем состоянии.
Экономические пределы Европы и отказ от силового сценария
Далее Лосев переходит к признаниям со стороны НАТО, указывая на заявление командующего военно-морскими силами альянса о том, что вооруженные силы блока «не обладают достаточной устойчивостью для затяжного конфликта». Он связывает это с состоянием европейских экономик: «Для войны нужны деньги. У Германии три триллиона евро долга, у Франции, Великобритании, Италии — те же проблемы».
В этой части его вывод однозначен: экономика стала главным ограничителем политики.
Давос и страх элит перед потерей капитала
Анализируя сценарии, подготовленные к Всемирному экономическому форуму в Давосе, Лосев подчеркивает, что ни в одном из них нет войны. Причина, по его словам, проста: «Любой ядерный конфликт, даже ограниченный, уничтожает их богатство. Моментально на биржах будут потеряны триллионы долларов стоимости».
Он связывает это с масштабным глобальным неравенством: «Восемь тысячных процента/ 0,008% населения планеты обладают большим богатством, чем остальные почти семь миллиардов человек».
В такой системе, отмечает Лосев, существуют лишь две фундаментальные угрозы — мировая война и мировая революция, и обе неприемлемы для элит.
Искусственный интеллект как механизм сохранения контроля
Именно на этом этапе в рассуждениях Лосева появляется искусственный интеллект — не как цель, а как средство. Он ссылается на аналитический доклад с показательной формулировкой: «Доклад так и называется: “Превращая революцию искусственного интеллекта в доминирование доллара”».
По его словам, логика документа предельно откровенна: «Они говорят, что продукция с применением искусственного интеллекта, созданная с использованием американских чипов, должна оплачиваться исключительно в долларах».
«Вычислительный доллар» как повтор стратегии нефтедоллара
Лосев проводит прямую историческую аналогию: «Если бы в 1974 году не была создана система нефтедоллара, был бы крах долларового мира».
Теперь, по его словам, предлагается новая конструкция: «Они прямо говорят: мы должны создать систему вычислительного доллара».
Речь идет о переводе глобального спроса с физического ресурса на вычислительные мощности и ИИ-сервисы, расчеты за которые жестко привязываются к доллару.
ChatGPT как ловушка без выхода
Один из ключевых и наиболее жестких фрагментов выступления Лосева касается намеренного формирования зависимости от американских ИИ-платформ. Он формулирует это без смягчений: «Они уже говорят о том, что все, кто попал в ловушку нашего ChatGPT, из этой ловушки вылезти не должны».
Далее он уточняет механизм: «Нам нужно сделать так, чтобы не было возможности соскочить и не было возможности выбрать».
По его словам, ChatGPT и аналогичные большие модели внедряются одновременно в образование, медицину, экономику, сферу услуг и управление, превращаясь в инфраструктуру мышления, отказ от которой становится практически невозможным.
Доллар, стейблкоины и контроль расчетов
Лосев напрямую увязывает ИИ с валютной архитектурой США: «Самое страшное для Соединенных Штатов — это расчеты в национальных валютах».
Он поясняет, что американская модель требует возврата долларов обратно в финансовую систему США: «Чтобы поддерживать дефицит торгового баланса, доллары должны возвращаться на покупку казначейских обязательств и американских акций».
В этой логике он называет долларовые стейблкоины «суррогатом доллара», необходимым элементом новой конструкции контроля.
Национальный ИИ как ответ на внешнюю зависимость
В ходе диалога Дмитрий Куликов поднимает вопрос технологического суверенитета, напоминая о вкладе советской математической школы. Он формулирует принципиальный тезис: «Тот искусственный интеллект, который используют в России, должен быть русским. Он должен знать в начале программы обучения, что он русский искусственный интеллект».
Александр Лосев с этим полностью соглашается: «Придется делать именно таким образом. И никак иначе. Потому что невозможно использовать что-то чужое».
Он добавляет, что аналогичные выводы сегодня делают и другие страны, включая ОАЭ и Саудовскую Аравию, поскольку «вычислительная техника — это новая нефть», а услуги на базе ИИ становятся полноценным товаром глобального спроса.
Финал: ИИ как отсрочка, а не решение
Заключительная мысль Лосева носит предельно жесткий характер: «В экономике искусственного интеллекта происходят зловещие вещи».
Он указывает на формирование пузырей, рост долгов и превращение бывших майнинговых компаний в операторов дата-центров. В его логике искусственный интеллект не решает фундаментальных проблем мировой экономики, а лишь временно маскирует их, создавая новые дисбалансы.
Именно поэтому, делает вывод Лосев, сама постановка вопроса о том, как спасти доллар за счет ИИ, свидетельствует о глубине кризиса существующей системы.
