Журнал ПЛАС » Архив » 2020 » Журнал ПЛАС №3 » 164 просмотра

Что за комиссии, создатель…

Дискуссии вокруг комиссий по платежам и переводам продолжаются уже не один год, но в последние месяцы эта тема неожиданно оказалась особенно острой и актуальной. Так, в конце 2019 года состоялась очередная бурная дискуссия по «карточным» комиссиям в торговом ритейле. Чуть позже законодатели выступили с инициативой запретить комиссии по ЖКХ, а в феврале Совет директоров Банка России принял решение обнулить до 30 июня 2022 года свои тарифы для банков в Системе быстрых платежей (СБП) по переводам между физлицами, призвав к этому же банки – участники СБП. Разумеется, такого рода технические дискуссии имеют право на жизнь, но, к сожалению, в них постоянно звучат коннотации на «жадные банки», якобы обирающие простой народ и ритейлеров. Виктор Достов, председатель Ассоциации «Электронные деньги», предлагает разобраться, так ли это на деле.

Виктор Достов, 
председатель Ассоциации «Электронные деньги»

Начнем с того, что 20 лет назад платежи были для банков убыточной статьей. Их доля в доходах европейских банков (по России аналогичных данных просто не было) составляла примерно 25%, а в расходах – около 50%. Понятно, что банки, зарабатывая на высоких кредитных ставках, рассматривали платежи как нечто второстепенное. Это обстоятельство в значительной мере открыло платежную нишу для различного рода операторов электронных кошельков, платежных агентов и иных альтернативных структур и механизмов.

С тех пор многое поменялось. Доход от кредитов и депозитов резко упал вместе со ставками рефинансирования. Одновременно платежи драматически изменились. Во-первых, резко вырос объем безналичных транзакций. Во-вторых – упала их себестоимость как следствие технологического развития отрасли и снижения стоимости оборудования. Тем самым платежи в банковском секторе из «бедной родственницы» превратились в один из центров прибыли, дотирующий целый ряд других процессов в банке. Параллельно был запущен еще один процесс, связанный с психологическим восприятием цены платежной услуги участниками рынка. Его новые игроки, например те же электронные кошельки, преодолели важный барьер, поставив на ряд услуг комиссии менее 1%. В целом платежи и переводы в закрытых системах (close loop) в значительной мере стали бесплатными, как, например, в Сбербанке. Появился новый рыночный стандарт, в котором цена транзакции стала мизерной или вообще нулевой.

Само по себе это утверждение кажется очевидным. Современные счета по сути являются записями на сервере, транзакции сводятся к замене нескольких нулей на единицы и наоборот, а себестоимость самого процесса сложно даже рассчитать. Число транзакций исчисляется миллиардами, так что даже с учетом амортизации оборудования последний показатель все равно близок к нулю. Тем не менее все это абсолютно ничего не говорит о размерах реальных расходов банка на платежный бизнес.

Попытка «отнять» комиссионный доход у банков и «отдать» ритейлерам приводит к спаду темпов технологического прогресса

Нельзя забывать, что современный банк имеет множество причудливо переплетенных между собой расходных статей. Это и основной бизнес, и комплайенс, и службы поддержки, банкоматы и инкассация, скоринговые системы и аналитики, постоянно развивающийся софт, маркетинг, изготовление карт, системы безопасности и многое другое. Независимые статьи расходов тут вычленить практически невозможно. Те же платежи связаны с комплайенсом, отчетностью, разработкой, юридической поддержкой и множеством других блоков, потребляя их «на паях» с другими процессами. Я уверен, что сколь-нибудь точный анализ выделенных статей попросту невозможен – слишком сильно переплетение по всем параметрам. Поэтому все оценки справедливой цены транзакции со стороны торговой розницы, ее клиентов, регулятора, депутатов и т. п. остаются крайне субъективными.

Интуитивно понятно, что комиссия в 2% или 3% с одной карточной транзакции, например, гораздо выше себестоимости проведения этой транзакции. Но если включить сюда стоимость изготовления и выдачи карты, стоимость идентификации клиента и открытия счета, плюс все вышеперечисленное, плюс все упущенное в нашем перечне, включая расходы на обеспечение безопасности, – разница будет не так уж велика. А с учетом того, что значительная доля этой разницы как раз и уходит на развитие безналичных платежей в виде программ поощрения по картам или субсидирования POS-терминалов, она становится совсем небольшой. И, как показывает западный опыт, попытка «отнять» ее у банков и «отдать» ритейлерам приводит к резкому замедлению технологического прогресса и темпов «обезналичивания» экономики.

Систему быстрых платежей можно, в определенном смысле, назвать аналогом зарубежных открытых API. Во всяком случае, функции у нее те же – создание конкурентной среды для движения денежных средств между банками и отмена зарплатного рабства, что ожидаемо приведет к демонополизации и другим положительным эффектам. С этой точки зрения, ЦБ, конечно, стремится к отмене комиссий за C2C-переводы. Но насколько это достижимо, и как определить себестоимость транзакции – вопрос достаточно сложный, поскольку учитываться должны все факторы, в том числе и косвенные издержки.

Разумеется, многие банки не в восторге от повышения конкуренции, так же как и от отмены зарплатного рабства, а следовательно, и от возможной перестановке сил – клиенты легко смогут уходить в более привлекательные банки и безболезненно и дешево «перекидывать» свои средства через СБП. В попытках остановить утечку средств клиентов к конкурентам такие банки прибегают к самому очевидному инструментарию – высоким комиссиям и низким лимитам, при этом формально оставаясь в Системе быстрых платежей.

Ряд банков имеет куда более явный успех от внедрения внутренних решений, чем от подключения к СБП

Масла в огонь подливают и планы ЦБ по расширению функционала СБП и НСПК в целом. У некоторых экспертов это вызывает вопросы по поводу дальнейшего огосударствления платежной инфраструктуры и вытеснения из нее частных игроков. Одним из вопросов является следующий: рационально ли в данном случае вмешательство регулятора в платежную политику банков? Действительно ли такие меры, как недорогие и мгновенные B2B-платежи через СБП, внедрение розничных платежей и недополучение карточных комиссий банками-эмитентами, зарплатный проект и др., продиктованы экономическими нуждами? Не приведут ли они в итоге к застою отрасли? И здесь на поверхность всплывает другой важный вопрос: а может ли ЦБ или другой регулятор навязывать свое видение рынка его участникам? И если да, как при этом «не перегнуть палку»?

Понятно, что навязывание «правил игры» со стороны ЦБ может негативно сказаться на некоторых банках в силу выпадающих доходов или рисков для безопасности. И эти эффекты необходимо учитывать при установлении комиссий и лимитов. Можно добавить сюда и то, что целый ряд банков, пусть и по своей вине, до сих пор не извлек никаких преимуществ от подключения к СБП, либо они в целом незначительны. Следует также учитывать, что ряд банков имеет куда более явный успех от внедрения внутренних решений, самый яркий из примеров – система быстрых переводов Сбербанка.

Поскольку ЦБ стремится все же создать эффективную СБП, а не переделать банковский рынок, то, вероятно, учет этих соображений и привел к тому, что регулятор выбрал мягкое регулирование, например, отказался от комиссий в СБП.

Говорить сейчас о скорости развития СБП – весьма неблагодарное занятие. Тут сходятся множество факторов: когда число участников и услуг достигнет той точки, в которой начнется саморазвитие; в какой мере крупные банки, и в первую очередь Сбербанк, поддержат систему СБП; какие сейчас среднесрочные стратегии банков и т. д. Вероятнее всего, в самое ближайшее время быстрых изменений мы не увидим, а примерно через год будем иметь уже более четкое представление о темпах развития СБП.

Читайте в этом номере:


Перейти к началу страницы

Подпишитесь на новости индустрии

Нажимая на кнопку "подписаться", вы соглашаетесь с


политикой обработки персональных данных