Честный разговор о цифровом суверенитете
Кто задает правила игры?
Участники диалога озвучили три категории, которые помогут понять, как устроен мировой ИT-порядок: цифровые гегемоны, цифровые автономии и цифровые колонии.
По мнению Константина Анисимова, гегемонов сегодня два — США и Китай. Эти страны задают технологические стандарты для всего мира. Дальше идут цифровые автономии — те, кто строит собственную инфраструктуру и пытается не зависеть от чужого «выключателя». Россию относят именно к этой категории. Все остальные, то есть большинство — так называемые цифровые колонии.
Кирилл Синьков отметил, что Россия исторически была и большой империей с собственными правилами, и страной, которая в 1990-е абсорбировала чужие идеи. Сейчас называть страну «цифровой автономией» можно, но с оговоркой. В историческом смысле автономия — как раз состояние, при котором метрополия все еще диктует правила. И получается, что мы дали себе звание, которое точнее описывает зависимость, чем независимость.
Наталья Касперская предложила посмотреть на ситуацию под другим углом. Полной независимости нет даже у гегемонов. Литографические машины для производства чипов выпускает единственная компания в мире, и находится она не в США. Китай возвел великий файрвол, но у него серьезный пробел в программном обеспечении — значительную часть «китайских» продуктов страна скопировала или переделала с западных оригиналов. Реальный суверенитет, убеждена Касперская, означает возможность выйти на связь тогда, когда захочешь, и невозможность отключить тебя извне.
На этом фоне Константин Анисимов провел аналогию с подростком, который отдаляется от родителей. Заявка на независимость есть, желание громкое — де-факто его все равно содержат. Разница между автономией и суверенитетом именно в этом. Автономия — когда пользуешься теми же стандартами, что и все, но пытаешься сделать что-то свое. Суверенитет — когда можешь разговаривать на равных и при необходимости выжить самостоятельно.
Китай строил свою инфраструктуру постепенно, десятилетиями. Россия до 2022 года была частью глобального цифрового мира, потом сразу и резко упал занавес. Теперь страна пытается в авральном темпе строить то, что у Китая складывалось поколениями. Касперская согласилась с «диагнозом», но добавила разграничение. Самому строить занавес — одно. Иметь возможность его не опускать — совсем другое.
Индия, Израиль и ловушка сервисной модели
Индию Кирилл Синьков привел как уникальный случай. Огромная страна, многомиллиардное население, крупнейший в мире резерв ИT-специалистов. При этом почти полное отсутствие продуктовых компаний мирового масштаба. Наталья Касперская объяснила механику: Индия выбрала сервисную модель — продают «мозги», ноу-хау не остается.
Деньги приходят, пока работают руки. Свой продукт всегда означает инвестиции, риски и долгую отдачу. Индия исторически предпочла этих рисков избегать. Вердикт: технологическая колония с очень высоким доходом на душу программиста.
С Израилем картина сложнее. Там есть сильнейшая в мире инфобезопасность, мощный военный НИОКР, хорошая микроэлектроника — казалось бы, все говорит в пользу суверенитета. Константин Анисимов добавил, что израильские стартапы по кибербезопасности забирают до 40% от объема инвестиций в американские компании того же профиля. Страна производит таланты и технологии, но основная прибыль уходит за рубеж. Вердикт: «подращивание», а не суверенитет.
Европу же Кирилл Синьков сравнил с Римской империей в последней стадии упадка — цифровые провинции под директоратом большого гегемона. Наталья Касперская добавила уточнение, которое часто упускают. В Европе изначально не было своих продуктов, и она пытается хотя бы регуляторикой создать барьеры для чужих. Так, жесткий GDPR появился именно потому, что все системы оказались иностранными. Вердикт: регуляторика здесь — симптом.
Россия и ее путь к цифровому суверенитету
Взглянуть на собственный рынок собеседники решили через другую историческую линзу. НЭП — период, когда государство разрешило мелким производителям делать что-то свое, после чего в стране возник целый слой предпринимателей. Параллель с сегодняшним днем напрашивается сама: больше тысячи разработчиков в реестре отечественного ПО, сорок с лишним решений по виртуализации и проч.
По оценке Натальи Касперской, российский ИT сейчас ближе к началу «сворачивания НЭПа», чем к периоду расцвета. Укрупнение идет, «огосударствление» экономики тоже идет. Но как? Когда крупная окологосударственная структура покупает ИT-компанию, основателю говорят «спасибо, вот деньги» — и дальше все начинает деградировать. Причина простая: людей, которые работают за идею, нужно искать, а не назначать.
«Айтишники — специфическая каста», — считает Касперская. – «Они не любят давление и не любят ходить строем. Управлять ими сложно, и люди, которые приходят от государства, как правило, этого просто не понимают».
Отдельная ирония – с операционными системами. Когда каждый крупный госорган заводит собственную систему только потому, что есть деньги и возможность, это, по убеждению Касперской, крайне вредно для страны. Во всем мире есть Windows и Linux. И этого достаточно.
В свою очередь, Константин Анисимов добавил, что «облако» — самый быстрорастущий сегмент российского ИT, и на первый взгляд все выглядит отлично. Но если посмотреть на структуру выручки, около 70% составляет так называемая ВГО — внутренняя выручка корпораций, которые по сути продают облачные услуги своим же дочерним структурам. Деньги перекладываются из кармана в карман. Реального коммерческого рынка, где независимый покупатель платит независимому продавцу, от силы 30%.
Наталья Касперская вспомнила инициативу, которая могла бы изменить правила игры. Минцифры несколько лет назад предлагала ввести критерий — считать ИT-компанию по-настоящему рыночной только при наличии экспортной выручки. Если продукт можно продать иностранцам, он реален. Но данная инициатива не прошла.
Кирилл Синьков предложил гипотетически возможный сценарий. Допустим, однажды западные компании возвращаются — приходят и говорят, что были неправы, что готовы работать снова. Как отвечать?
Наталья Касперская ответила коротко: «Не поверила бы». Все хорошо помнят, что было в 2022 году. У крупных российских компаний просто взяли и отключили инфраструктуру. Без предупреждения, по щелчку. После такого опыта разговоры о возвращении не актуальны. Мир движется к территориальным анклавам, и задача — занять в них свое место.
Что мы можем предложить миру
Большинство стран мира не могут воспроизвести собственную ИT-инфраструктуру — поезд ушел. Но полностью зависеть от американских или китайских платформ они тоже не хотят. Им нужна третья опция. Именно здесь, убеждена Наталья Касперская, и находится реальная ниша. Берешь интернет-пакет у одних, информационную безопасность у других, что-то у третьих — и строишь свою условную независимость. Три источника сложнее взломать, чем один.
Заходить России на глобальный рынок через громкие официальные инициативы, по мнению Касперской, не вариант. Как только появляется крупный контракт, американцы узнают и выходят на верхний уровень с предложением отдать все даром. Правильная стратегия — идти тихо, ниже радаров, через конкретный продукт. Зайти нужно с программным стеком точечно, без претензий на глобальный стандарт.
Кадровый вопрос
Константин Анисимов рассказал историю. Он поступал в институт в год, когда разваливался Советский Союз, учился в 1990-е и в середине обучения уже понимал, что айтишником не станет — преподаватели сами советовали идти работать кем придется. Развернул его один тематический номер журнала «Эксперт», примерно в 1995 году. Западные авторы писали о потенциале российского рынка телекома — чистое поле для развития, но об этом не знал никто внутри страны. По итогу Анисимов написал заявления в две телеком-компании, и в одну его взяли на работу.
Наталья Касперская провела параллель в настоящее: в российском ИT выросло поколение, которое она называет «технократическими маугли». Технически грамотные, но с абстрактным представлением о том, как устроен мир. Книжек не читали, гуманитарного фундамента нет. Плохо это именно потому, что ИT пронизывает жизнь и прямо влияет на нее. Когда разработчик внедряет систему распознавания с точностью 90% и считает это отличным результатом — ему просто не приходит в голову, что в ряде применений такая погрешность недопустима.
Итог
Реестры, регуляторика, госинвестиции — это инфраструктура. Без людей, которые понимают «зачем все это нужно», она остается пустой оболочкой. Кадры есть, школа есть, несколько сильных технологических ниш есть. Этого достаточно для старта, но пока мало для суверенитета.
Впрочем, все трое собеседников сошлись в финале на одном — страна всегда выживала. Значит, выживет и сейчас.
