Журнал ПЛАС » Архив » 2020 » Журнал ПЛАС №8 » 51 просмотр

Криптовалюты и блокчейн. Сценарии неизбежного будущего

Криптовалюты и блокчейн. Сценарии неизбежного будущего

Владимир Попов, независимый эксперт, исследователь Web 3.0, в своем обзоре подробно рассматривает и анализирует возможные сценарии дальнейшего развития технологий распределенного реестра.

Расстановка смысла: понятия и определения

В научной и околонаучной среде принято разграничивать понятия по содержанию и объему: пожалуй, с этого и начнем — это не сделает повествование скучным, но зато превратит его в понятный и интересный широкому читателю материал.Итак, в обзоре, представленном Национальным институтом стандартов и технологий США (National Institute of Standards and Technology, NIST), блокчейны определяются как «распределенные цифровые реестры криптографически подписанных транзакций, сгруппированных в блоки». Сразу же скажу, что здесь скрылась ошибка: децентрализованные системы не равны распределенным, а блокчейны в массе своей относятся именно к первым, а не ко вторым. Скажем, майнинг внутри блокчейна биткоина — система децентрализованная, а вот уже полные ноды следует отнести к системе распределенной.С другой стороны, ФРС определяет DLT так: «термин, который использовался в отрасли различными способами и поэтому не имеет единого определения. Поскольку существует широкий спектр возможных вариантов развертывания DLT… технология будет упоминаться как некоторая комбинация компонентов, включая одноранговые сети, распределенное хранение данных и криптографию, которая, помимо прочего, потенциально может изменить способ хранения, учета и передачи цифровых активов».Такой подход приводит к тому, что DLT и blockchain уравниваются как синонимы, но это не так:Для блокчейна важна не только децентрализация (как сказано, еще правильней говорить о совокупности децентрализованных (decentralized) и распределенных (distributed) систем), но и открытость, передача ценности посредством криптографии, а еще — анонимность (ее уровень — следующий вопрос, который заслуживает отдельной публикации). Итак, только наличие четырех перечисленных свой­ств делает децентрализованную систему блокчейном!DLT же может обойтись одной децентрализацией и весьма условной: скажем, когда она создается внутри закрытого решения, где ноды принадлежат весьма ограниченному числу лиц/организаций и ни о каком open source продукте речи не идет.Впрочем, есть попытки и иных подходов.Часто можно встретить следующее соотношение DLT & blockchain-­решений (см. рис. 1[1]). Но подобный подход плохо соотносится с действительностью. Во-первых, приватный блокчейн — оксюморон, потому что или блокчейн открыт, децентрализован и т. д., или… это не блокчейн. Во-вторых, блокчейн — не база данных (БД) точно.  Нет, если взять предельно широкое определение БД: «представленная в объективной форме совокупность самостоятельных материалов … систематизированных таким образом, чтобы эти материалы могли быть найдены и обработаны с помощью электронной вычислительной машины», — то, конечно, блокчейн можно назвать БД, но на этом — все. Как только начинаете на практике применять подобный подход, оказывается, что IPFS куда больше похожа на БД, чем блокчейн, а блокчейн — новая сущность, которая до 2008‑2009 гг. не имела аналогов. Подчеркну еще раз: большинство просто берет БД как категорию, то есть в предельно широком смысле, а затем приходит к понятию БД более привычному — в узком значении, и получается несуразица. Поэтому рекомендую избегать упрощений и отделить зерна от плевел на самой первой стадии.Более правильным видится иное соотношение (см. рис. 2[2]).  

Блокчейн — приватный и публичный

А теперь давайте разберемся, зачем вообще нужна эта путаница с приватными и публичными блокчейнами? Во-первых, во время хайпа 2017‑2018 гг. стало модным называть компании, сервисы и прочее, используя блокчейн как некий триггер для увеличения капитализации, стоимости акций и прочих финансовых параметров. Дошло до того, что пришлось вмешаться регулятору. Так появился корпоративный «блокчейн», который и не блокчейн вовсе, и не всегда даже децентрализованный леджер.Во-вторых, хотите того или нет, а может, индифферентны к происходящему, но криптовалюта была создана в противовес фиатным валютам в пике кризиса 2008 года, когда банковская система молниеносно схлопнулась. Так появились разного рода закрытые, проприетарные, частные, приватные и прочие «блокчейны», которые таковыми не являются и в принципе, и по определению, и по своей реализации.Возможно, спор бы так и остался на уровне спора, если бы не два огромных «но»: а) китайская рейтинговая система на основе WeChat и банковских кредитов; б) цифровые валюты центральных банков (Central bank digital currency, CBDC).Про «ужасы» первой рассказывать не буду — можно легко найти через поиск, а вот на втором феномене остановлюсь подробней, потому как в период с 2020 по 2022 г. CBDC будут внедряться по миру. Уже сегодня в этом списке (тех, кто в ­какой-то форме тестирует запуск CBDC): Австралия, Багамы, Бразилия, Гана, Гонконг, Израиль, Индия, Казахстан, Камбоджа, Канада, Китай, Литва, США, Таиланд, Турция, Финляндия, Франция, Чили, Швеция, Эстония, Южная Корея, Япония. Номинально сюда можно отнести и исследование Банка России «Есть ли будущее у цифровых валют центральных банков?» от 2019 года, а также работы ЦБ Германии и Венесуэлы. Но опять же стоит понимать, что речь идет о регуляторных песочницах, в которых теории больше, чем практики.И здесь следует обозначить четыре важных аспекта:• CBDC (Central bank digital currency — цифровые валюты центробанков) могут быть основаны не обязательно на распределенном / децентрализованном реестре: ярчайший пример — СБП в РФ.• CBDC точно не имеют никакого отношения к криптовалютам, основанным на блокчейн-­решениях, хотя в ряде стран позиционируются именно так: криптовалюта (!) от ЦБ. Скажем, в Чили в 2018 году М. Марсель, глава ЦБ страны, утверждал, что CBDС не скоро явятся миру, но зато в 2017‑м заявлял, что «запуск цифровой валюты центрального банка (CBDC) может быть выгодным, однако для этого блокчейн не обязателен».В этом направлении смешалось сразу несколько тенденций последних лет:• Конкуренция старой (фиатной) и новой (криптовалютной) систем.• Противостояние корпораций (ТНК) и государств как общественных институтов разных эпох: Starbucks, McDonald’s и Subway тестируют цифровой юань не хуже, чем популярная китайская сеть фастфудов Qing-­Feng Baozi; Илон Маск, Ричард Брэнсон и Джефф Безос фактически оккупировали некогда на 100% государственную отрасль — космическую, и т. д. Но особенно ярко противостояние заметно на примерах TON от Павла Дурова и Libra от Марка Цукерберга — проекты, которые похоронили заживо (наверняка для того, чтобы возродить аналогичные проекты по уже новым правилам от тех же ЦБ).
Для блокчейна важна не только децентрализация, но и открытость, передача ценности посредством криптографии, а еще — анонимность
Доллар явно теряет позиции после кризиса 2007‑2009 гг., и CBDC в этом смысле — новый круг усиливающегося противостояния, где у главного бенефициара (Китая) появился реальный инструмент разрешения патовой ситуации, когда, с одной стороны, хочется завладеть миром, а с другой — просто так «убить» валюту ФРС не получается, потому что
Если у вас есть подписка, нажмите
Подписывайтесь на наши группы, чтобы быть в курсе событий отрасли.

Читайте в этом номере:


Перейти к началу страницы

Подпишитесь на новости индустрии

Нажимая на кнопку "подписаться", вы соглашаетесь с


политикой обработки персональных данных