Нужен ли рынку цифровой рубль? Какими рисками грозит массовое внедрение стейблкоинов? Как правильно бороться с мошенничеством? Эти и другие вопросы Александр Гризов, издатель журнала «ПЛАС» – издания, отметившего в 2024 году свой 30-летний юбилей, и глава Оргкомитета ПЛАС-Форума, обсуждает в беседе с Тимуром Аитовым, членом Совета ТПП РФ по финансовому рынку и инвестициям, председателем комиссии по вопросам безопасности финансового рынка, руководителем Центра компетенций «Цифровизация финансовых технологий».
А. Гризов: В наступившем году запланирован запуск цифрового рубля – предлагаю поделиться своей оценкой этой неоднозначной, но крайне актуальной сегодня инициативы.
Т. Аитов: Во многом цифровой рубль – это прежде всего международный проект.
Здесь стоит упомянуть инициативу Банка международных расчетов из Базеля (BIS, Bank for International Settlements), который предлагает странам – участницам проекта единую концепцию упрощения и повышения эффективности национальных денежных систем через внедрение CBDC (Central Bank Digital Currency, цифровая валюта центрального банка). Любой национальный банк будет иметь у себя данную платформу, и если CBDC будут находиться на ней, а платформы в странах-участницах будут определенным образом сопряжены между собой, проблемы мгновенного трансграна будут таким образом решены.
Возвращаясь к цифровому рублю – взятый сам по себе в отдельной стране, ЦР не особенно востребован. Соглашусь здесь с главой Сбера, который в свое время заявил, что ЦР не нужен ни гражданам, ни бизнесу, ни тем более банкам.
А. Гризов: Итак, с вашей точки зрения, цифровой рубль российским банкам не нужен. Какие в этом случае они предлагают альтернативы?
Т. Аитов: Да! Банкиры предлагают перейти на стейблкоины. Точнее, они не против цифрового рубля, но одновременно просят разрешить им выводить на рынок эти самые стейблкоины, иными словами, эмитировать токенизированные копии обычных рублей в любом необходимом для выдачи кредитов и т. п. количестве.
Как известно, общая сумма выданных кредитов у любого коммерческого банка всегда существенно превышает его остаток на корсчетах в ЦБ. Конечно, ЦБ следит за повесткой, например, регулятор ввел норматив достаточности капитала – так называемый Н1, но все равно выданных в качестве кредитов денег получается больше, чем банки хранят в ЦБ. В этих условиях очевидно – когда ЦБ начнет выпускать ЦР и даст пользоваться этим ЦР банкам, т. е. деньги принесут вкладчики в комбанк, а банк уже вторично их выдаст другим клиентам в качестве кредита, не превысив суммы поступлений, то доходы банков от кредитования резко упадут. Поэтому их и привлекает идея замены цифрового рубля стейблкоином – банки надеются таким образом продолжать участвовать в скрытой эмиссии денег.
А. Гризов: Но ведь выпуск рублевого стейблкоина действительно проще и дешевле участия в проекте цифрового рубля – почти любой банк сможет его выпускать (если, конечно, разрешит ЦБ)?
Т. Аитов: Стейблкоин – это некая вещь в себе: много недостатков, много подводных камней, о которых сейчас мало кто говорит. Например, их устойчивость полностью основана на доверии к централизованному эмитенту и качеству его резервов. Соответственно, потеря доверия способна привести к резкому обвалу (депегу, depeg), когда стоимость стейблкоина может значительно отклониться от его запланированной фиксированной цены, что уже происходило на крипторынке. Знатоки обращают внимание и на специфические риски так называемой коллатеральной концентрации у стейблкоинов: залог у них чаще всего состоит из одного-двух доминирующих на рынке активов (например, ETH и стейблкоины). Что уже создает системный риск для всей экосистемы DeFi. Для полноты картины упомяну также технологические и смарт-контрактные риски, уязвимости в коде и т. п.
Зависимость стейблкоинов от функционирования традиционной финансовой системы также очевидна – в макроэкономическом смысле стейблкоины не формируют новую денежную модель, а лишь «надстраиваются» над существующей финансовой системой, не защищая ее от инфляции и кризисов. Невозможно обеспечить устойчивость денежной системы, в которой сотни независимых эмитентов валюты с одной денежной единицей. Здесь проявляется макроэкономическая слабость стейблкоинов: они не являются «убежищем» в отличие от золота (или даже биткоина), стейблкоины также не защищают от инфляции национальной валюты, так как привязаны к ней. Сам банк BIS (инициатор проекта CBDC) уже дал понять, что не рассматривает стейблкоины как равнозначную альтернативу CBDC. Стейблкоины видятся скорее как «шлюз» в криптоэкосистему.
А. Гризов: Вернемся к упомянутой вами инициативе банка BIS: что у него по части создания так называемых трансграничных CBDC?
Т. Аитов: Во-первых, отмечу, что есть важный мировой консенсус в этом проекте, и даже ФРС США, которой запретили эмитировать цифровой доллар, участвует в этом проекте. Я уже не говорю про Банк Англии и ЕЦБ. Основная идея проекта в том, что любой национальный банк будет иметь у себя платформу, на которой размещены все токенизированные ключевые активы этого нацбанка, – дело касается резервов, депозитов коммерческих банков и гособлигаций. Если CBDC будут находиться на этой платформе, а платформы в странах – участницах проекта будут определенным образом сопряжены между собой, проблемы мгновенных трансгранов будут решены. Нацбанки смогут переводить CBDC друг другу напрямую, как наличные: без использования корсчетов. Существующая громоздкая, дорогая и медленная инфраструктура корсчетов будет просто не нужна. Так же, как и лежащие в ее основе технологии типа SWIFT.
Кстати, идеи BIS подхватили недавно индийцы. Согласно информации агентства «Рейтер», Резервный банк Индии рекомендовал включить предложение по объединению цифровых валют центральных банков стран БРИКС в повестку дня 18-го саммита БРИКС, который в 2026 году пройдет в этой стране. Это первый случай, когда подобное предложение создания единой системы будет официально внесено на рассмотрение в рамках БРИКС. Если инициатива будет одобрена, она объединит цифровые валюты Бразилии, России, Индии, Китая и Южной Африки через единую инфраструктуру и единые стандарты регулирования.
Правда, ЦБ РФ пошел «своим путем» – средствами цифрового рубля пока решил сосредоточиться не на этой платформе, а на создании и поддержке так называемых смарт-контрактов. Ну и опять-таки за госрасходами у него тоже есть намерение последить…
А. Гризов: Не устарела ли эта тема сегодня в целом?
Т. Аитов: Что касается смарт-контрактов, то там не обязательно нужен ЦР. То есть смарт-контракт сможет работать и на картах, можно организовать его даже на СБП. Смарт-контракт – это приложение, а любой программист понимает, что оно должно срабатывать на определенную дату и оплачивать контракт – начиная с этой даты. А что мы этому приложению «подсунем» как инструмент платежей – уже дело десятое.
За чиновниками, наверное, тоже можно следить – потому что будет понятно, кто и откуда украл средства в цифровых рублях. Граждане будут довольны – из числа тех, у которых эти цифровые рубли украли мошенники.
А. Гризов: Кстати, что можно сказать про новые меры борьбы с мошенничеством?
Т. Аитов: Законов производят массу, но не всегда аккуратно их доделывают. Профессионалам приходится объяснять, что имели в виду депутаты, скажем, в апреле 2025 года, когда они заявили, что нельзя выдавать деньги «зомбированному» человеку у банкомата. Как определить это состояние – они не рассказали, но в сентябре уже Центробанк объяснил, что «зомбированным» будет считаться тот, кто совершает транзакцию в неурочное время, в необычном месте и с необычной суммой – скажем, снимает 200 тыс. рублей в 3 часа ночи в Шереметьево: эти деньги сегодня ни один банк клиенту не выдаст, только 50 тыс., да еще и доступ к счету заблокирует на двое суток. Это только один из штрихов в части огромного количества жалоб клиентов на все новые превентивные инициативы. Признаки зомбирования аккуратно детектируются, и банки начинают применять ограничения в отношении своих клиентов, что, конечно, правильно. Но, на мой взгляд, продвигать такие инициативы правильнее так, как это делал ЦБ с исламским банкингом. ЦБ не сразу ввел исламский банкинг по всей России, а организовал эксперименты, и энтузиасты (преимущественно из Татарстана) потихоньку, не торопясь, его внедряют, шлифуют детали, исправляют шероховатости и т. п. Так же надо делать и с мерами противодействия мошенникам – что-то ввести как тестовый вариант: проследить, посмотреть, как работает, проверить в тестовом режиме, и только потом принимать как закон.
А. Гризов: А есть ли какой-то собственный рецепт на этот счет – в части борьбы с хищениями средств граждан?
Т. Аитов: Самый простой рецепт – это заставить платить за хищение сами банки. То есть банк-отправитель и банк-получатель поровну заплатят за хищение, если человека «зомбировали» и он «добровольно» перевел эти деньги злоумышленнику. Надо, конечно, ограничить эту сумму сверху, но деньги собирать именно с банков – тогда они сразу разберутся со злоумышленниками и уберут эти простейшие SMS-оповещения, которые до сих пор используют в виде цифровой подписи. Они внедрят что-то более серьезное, когда сразу можно будет определять «ху из ху»: кто давал распоряжение, откуда пришли четыре цифры, и т. д. Кстати, похожие законы в отношении банков уже приняты в одной из наших «недружественных» стран еще полтора года назад. Введены там и ограничения – в Великобритании банк-получатель и банк-отправитель по закону компенсируют как потерю «зомбированному» клиенту не более 85 тыс. фунтов. При этом клиент должен, конечно же, сначала заявить о краже в полицию, чтобы самому не попасть под подозрение.
В целом решения в пользу клиента все чаще принимает сегодня и наш Верховный суд. Недавно он отказал банку, который требовал от клиентки погасить кредит, который ей «подсунули» злоумышленники, выманив у нее 4 цифры кода подтверждения. И таких случаев, когда ВС защищает клиента, а не банк, становится все больше. Дело в том, что в данной ситуации нарушают договор и банк, и клиент. Да, клиент не проявил осторожности, не прикрывал клавиатуру рукой, скачал «левую» программу, и т. д. Но ведь нарушает и банк, когда, по сути, выполняет указания злоумышленника, которые не должен был выполнять. И это нарушение банка более значимое, чем нарушение клиента.
А. Гризов: В заключение нашей беседы давайте все-таки поднимем какую-то позитивную тему.
Т. Аитов: Радостная новость в том, что наша страна действительно является лидером по части цифровых финансовых сервисов, и все это у нас действительно работает, включая платежную систему «Мир», СБП и многое другое!
Фото: Предоставлено автором
