Александр Гризов, издатель журнала «ПЛАС»: «Удары по дата-центрам «Яндекса» изменили привычную картину мира платежей»
Тимур Аитов, председатель комиссии по финансовой безопасности ТПП РФ, в статье для BIS Journal на днях разобрал Указ Президента РФ от 24.08.2026 № 604 «О мерах по обеспечению безопасности объектов критической инфраструктуры РФ» и задал вопрос, который выходит за рамки и «Яндекса», и регуляторики в целом: «Наземный ЦОД уязвим по определению, и финны это поняли давно — их критические дата-центры ушли в скальные породы». Кто в нашей стране должен был озаботиться этой проблемой заранее? – именно с этой темы издатель журнала «ПЛАС» Александр Гризов начал беседу с Тимуром Аитовым.
А. Гризов: Тимур, ты написал, что самый неудобный вопрос лежит вне плоскости «Яндекса» или регуляторики. Наземный ЦОД уязвим по определению: сколько ни прикрывай его системами ПВО, растет лишь стоимость его уничтожения. Финны это поняли давно — построили критические дата-центры в скальных породах с расчетом на ядерный удар. Мой вопрос несколько иного характера: кто в России должен был озаботиться этой проблемой заранее – и почему этого не сделал?
Т. Аитов: Александр, с этого простого вопроса и самое правильное начинать такой разговор. Потому что остальные темы — про экспертные комментарии, про указ № 604, про дроны — производные от него.
Три удара за четыре дня: это впервые. Парадокс в том, что бьют не по военным объектам, а по гражданской инфраструктуре, от которой зависит платежная система страны. Сасово — это совсем не случайный объект. По данным на момент запуска в 2014 году: больше 6 миллиардов рублей, 12 МВт, внутри него находятся два из трех суперкомпьютеров компании «Яндекс». С тех пор многое могло измениться, но масштаб понятен. После удара — полная остановка.
На следующее утро — Калуга. Потом — Владимир.
Озаботиться заранее должны были три группы — операторы, регулятор и отраслевые заказчики. Не озаботился никто. Потому что до 2022 года сама постановка вопроса казалась абстрактной и малореальной. Что наземный ЦОД уязвим по определению, это не мое открытие. Финны это поняли еще в холодную войну — их критические дата-центры «закопали» в скальные породы. Китайцы нынче строят распределенные ЦОДы в пустынях. Мы же двадцать лет строим в чистом поле, потому что так дешевле, быстрее и логистически удобнее. Экономика в стране победила безопасность. Но все до тех пор, пока безопасность не легла в основу всей экономики.
А. Гризов: На мой взгляд, проблема не только в том, что кто-то конкретный что-то не сделал, а в том, что сама модель отрасли этого не предполагала. Что-то я не припомню повестки ПЛАС-Форума с обсуждением этих скальных пород…
Т. Аитов: Соглашусь. И в этом контексте стоит вспомнить недавний комментарий одного известного в отрасли эксперта. Он предложил не менять нормативы, не зарываться на километр — «это удорожит строительство», — а инвестировать в средства борьбы с дронами и наладить регламент восстановления: дата-центр должен ежедневно резервировать данные и хранить копии за пределами площадки.
Гризов: На твой взгляд, здесь есть с чем согласиться, а с чем поспорить?
Т. Аитов: Саму инициативу надо приветствовать. Инвестировать в защиту от дронов и в регламент восстановления действительно нужно. Но обсуждаемые формулировки требуют уточнения — в ИТ для всего этого есть точные термины: репликация, георезервирование офсайт-бэкап. И требования привязаны не к «раз в сутки», а к RPO и RTO. А так все разумно.
А. Гризов: Мне в твоей статье запомнилось: «Мы снова получили механизм без метрики». Это ты про указ.
Т. Аитов: Да, президентский указ № 604 дает механизм, но не дает метрики. Документ называет пять оснований для введения временного управления: непринятие или несвоевременное принятие мер по обеспечению безопасности; нарушение установленных требований; создание угрозы безопасности или нормальному функционированию объекта; выявление неэффективности мероприятий по пресечению угроз БПЛА; невосстановление или несвоевременное восстановление функционирования. Сразу вопрос: что такое «неэффективность мероприятий»? Где критерии? Кто измеряет? В комиссии по финансовой безопасности ТПП это наблюдается постоянно. Приходят банки и операторы и говорят: «У нас все по регуляторике». А облако-то внешнее. Формально ты чист. Фактически — уязвим. Двухконтурная архитектура банков — собственный ЦОД плюс внешнее облако — оказалась сегодня проницаемой.
А. Гризов: Тут, напомню, есть и другой риск. Глава РСПП Александр Шохин в интервью «Интерфаксу» прямо предупреждает: сейчас решение о введении внешнего управления принимается «фактически без установленного набора критериев». Бизнес настаивает на четкой формуле, которая «исключит произвольные трактовки со стороны судов». Иначе механизм защиты безопасности может превратиться в инструмент передела рынка. Насколько этот риск реален?
Т. Аитов: Риск понятен, и Шохин прав – его позиция не против контроля, он за прозрачные правила. Но конструкция указа № 604 другая. Собственник не меняется — зато меняется контроль. Росимущество назначает временного управляющего, который берет на себя операционное управление. Это административный механизм, и касается он не только ЦОДов, но всей ИТ-инфраструктуры: связь, энергетика, транспорт, логистика, ЖКХ. В пункте 6 указа это все перечислено.
Соглашусь с Шохиным, что без критериев «неэффективности» граница между защитой и переделом размывается. Метрики важны — они защищают не только рынок, но и самого собственника. Если критериев нет, то под указ можно попасть за то, что комиссия посчитала твои сетки или решетки «неэффективными». Тогда любое временное управление будет выглядеть как передел, даже если им не является.
А. Гризов: Хорошо. А за чей счет этот переход? Кто «платит за банкет»?
Т. Аитов: Формально ответ в самом указе: финансирование — за счет доходов от использования имущества. То есть государство перекладывает расходы на безопасность на владельцев ЦОД. Бюджетных денег не предусмотрено.
Но опять есть нюансы. Первый: косвенно платит бюджет. «Ростелеком» уже предлагает меры господдержки — субсидирование кредитов, возмещение части CAPEX, пониженные страховые взносы, ускоренную амортизацию. Это либо прямые бюджетные деньги, либо выпадающие доходы казны.
Второй нюанс: платит и потребитель. Расходы на модернизацию приведут к росту стоимости услуг ЦОД. А это банки, госорганы, операторы связи. Они переложат расходы на нас с тобой.
Здесь важно понимать: потери от одного дня простоя крупного ЦОД измеряются миллиардами рублей. Это не абстракция — это ежедневные счета клиентов.
А. Гризов: То есть бизнес платит напрямую, государство — через субсидии и льготы, рынок — через рост тарифов. А эффективность, как всегда, под вопросом?
Т. Аитов: Да. Вот нам рекомендуют инвестировать в борьбу с дронами. А что если атака будет не дроном?
А. Гризов: Ты про «Фламинго»?
Т. Аитов: Да. «Фламинго» FP-5 — украинская крылатая ракета. Дальность — до 3000 км, мощная боевая часть, скорость — до 950 км/ч. Летит на предельно малых высотах, огибая рельеф.
Против нее та защита от дронов, о которой мы говорим, не сработает. Мы строим крепостные стены, когда неприятель уже научился их облетать. Сети и экраны создавались под «мягкое гашение» легкого БПЛА. Тяжелая боевая часть на скорости 900 км/ч снесет любую сетку и сдетонирует уже за ней. РЭБ малоэффективна: «Фламинго» летит на низкой высоте по инерциальной системе с коррекцией рельефа. Подавить GPS можно. Но инерциалка выведет ее к цели и без спутника. А на предельно малых высотах ракету уже поздно глушить.
А. Гризов: То есть указ защищает от дронов, но не от ракет?
Т. Аитов: Формально указ касается угроз нападения с использованием беспилотных воздушных судов. Но здесь важно развести эшелоны. Защита от дронов — это дешевый первый эшелон. Он не заменяет защиту от ракет, а сам дрон выведет из строя то же оборудование, что и ракета. Только дешевле.
Архитектура, устойчивая к ракетному удару, как правило, автоматически устойчива и к дронам. Но это второй, дорогой эшелон. Против «Фламинго» нужна именно другая инфраструктура. И совсем другие деньги. И платить за нее, судя по указу, опять придется операторам и их клиентам.
Гризов: Но что конкретно сейчас делать? Что реально сработает?
Т. Аитов: По физической защите от дронов самое надежное — пассивные барьеры. Руководитель департамента безопасности Сбербанка Дмитрий Сафронов на выставке Securika Moscow 2026 прямо заявил, что «ничего надежнее стен, решеток и сеток пока не придумано». Применяются защитно-улавливающие сети, тросово-сетчатые экраны из сверхвысокомолекулярного полиэтилена, защитные конструкции для систем охлаждения, укрепление остекления пленкой по ГОСТу, монолитные конструкции для инженерных узлов, изогнутые вентиляционные шахты-лабиринты.
А. Гризов: А активная оборона?
Т. Аитов: Активная оборона — это РЭБ, системы радиоразведки и подавления навигации GPS/ГЛОНАСС, лазерные системы, системы автонаведения для стрелкового оружия. Но современные дроны, использующие инерциальные системы навигации и функции ИИ, устойчивы к РЭБ. Для них нужны оптика, радиолокация и физические меры.
А. Гризов: А что с архитектурой ЦОД? Какие для них есть свежие рекомендации?
Т. Аитов: Они известны. Если нельзя защитить один гигантский ЦОД, нужно сделать так, чтобы потеря одной площадки не была катастрофой. Отраслевые эксперты предлагают распределенную архитектуру: больше независимых площадок с сильным географическим разносом и автоматическим перераспределением нагрузки.
Плюс еще и правило 3–2–1: минимум три копии данных, на двух разных носителях, одна из которых хранится за периметром.
А что говорит Минцифры?
Глава Минцифры Максут Шадаев, выступая на заседании ИТ-комитета Госдумы 9 октября, подтвердил: атаки на дата-центры «Яндекса» носят беспрецедентный характер, и ведомство совместно с Минобороны уже прорабатывает меры защиты таких объектов. По его словам, несмотря на масштаб атак, сервисы компании продолжают работу — и это результат внимания к резервированию и распределению мощностей.
Шадаев также сообщил, что Минцифры до конца 2026 года проработает меры поддержки строительства ЦОД, включая механизмы льготного кредитования. Он допустил, что в ближайшее время появится спрос на «защищенные локации — либо углубленные, либо далеко территориально отнесенные». Министр напомнил, что свыше 80% российских ЦОДов сосредоточено в Московском регионе, и ведомство намерено распределять их более равномерно — в первую очередь в регионах с профицитом энергетики: на Урале и в Восточной Сибири.
«Яндекс», в свою очередь, официально подтвердил факт атак и заявил, что вводит в договоры с клиентами пункт о форс-мажоре на случай подобных инцидентов. Компания подчеркивает: приоритет — восстановление сервисов, а не юридические разбирательства.
А. Гризов: Тимур, но здесь я тебе возражу. Ты сам говоришь, что заглубление бесполезно против ракеты. Тогда зачем оно вообще? Не проще ли отказаться от физической защиты и вкладываться только в распределение? Куда-то в Сибирь?
Т. Аитов: Нет, не проще. И вот почему. Распределение спасает от потери одной площадки. Но не спасает от потери данных внутри нее. Если ЦОД уничтожен, а последняя реплика ушла час назад — ты потерял час транзакций.
Заглубление и пассивные барьеры просто дают время – на эвакуацию, на переключение, на завершение репликации. Физическая защита — не замена распределению. Это его важное условие. Поэтому вопрос не «или — или», а «в какой пропорции».
А. Гризов: Хорошо. А если оператор физически не может выполнить все эти советы — нет денег, нет людей, нет компетенций? Наконец, не «раскачался» и тянул — указ-то свежий? Что тогда?
Т. Аитов: Тогда он подпадает под указ. Это и есть механизм: если не можешь обеспечить безопасность — государство вводит временное управление. Жестко, но, на мой взгляд, логично.
Другой вопрос, что критериев «эффективности» нет. И под указ можно попасть за то, что комиссия просто посчитала твои сетки недостаточными. Или вот свежий ракурс — не смог автоматом переключиться, и возник коллапс. В этом кроется главный риск.
Александр, я с тобой в банковской сфере с 1991 года и видел многие катаклизмы, но то, что происходит сейчас, — происходит быстрее и жестче.
А. Гризов: И вот еще — именно от тебя много раз слышу — у нас много менеджеров и начальников, но очевидный дефицит архитекторов и визионеров. А может, проблема как раз в том, что визионеров не подпускают — нет площадки, где архитектор может сказать «вот так надо» и еще быть услышанным?
Т. Аитов: И это тоже. Дефицит визионеров — это проблема не только кадров, но и институтов. У нас отсутствует площадка, где технический архитектор и регулятор могут сесть за один стол, чтобы перевести требования указа на инженерный язык.
Вся повестка пункта 6 указа касается не столько банков, сколько всей инфраструктуры в целом. Для нее критически важны прогнозы, в том числе долгосрочные. Где они? Без них мы продолжим имитировать управление. Это может продлиться до тех пор, пока не остановятся платежи, — такие риски сегодня абсолютно реальны.
А. Гризов: И что ты посоветуешь банкам и операторам срочно и прямо сейчас?
Т. Аитов: Первое — провести аудит зависимостей. Банк должен точно знать, какие критичные системы завязаны на внешние облака, какие — на конкретные ЦОДы, какие — на конкретных провайдеров.
Второе — провести пересмотр договоров с провайдерами. С учетом того, что свежий форс-мажор «Яндекса» не спасает его от указа. Форс-мажор освобождает «Яндекс» от исков клиентов — т. е., например, тех же банков. Указ решает уже административную задачу: государство вводит управление, если оператор не принял эффективных мер защиты. Это две разные плоскости.
Третье — это возможные корпоративные учения по сценарию «внешний ЦОД недоступен». Все сделать в реальности: отключить доступ и посмотреть, что упадет.
А. Гризов: Спасибо, Тимур. Наш разговор архиважный, и сегодня он вышел за рамки привычной тематики журнала «ПЛАС» и портала PLUSworld. Но если не мы, то кто же об этом напишет?
Т. Аитов: Александр, думаю, все это еще не конец истории. Это, скорее, начало нашей новой реальности — уже на среднесрочную перспективу. Цена промедления здесь будет измеряться миллиардами и даже чем-то более серьезным. А вот платить за это придется точно не только операторам или банкам, но и всем нам.
P. S.
Пока материал готовился к публикации, появилась информация о новой атаке — на этот раз целью стал центр обработки данных Сбербанка в городе Балаково Саратовской области. Массированный удар беспилотников по городу был нанесен в ночь на 14 октября.
По данным Мосбиржи на 10:13 мск 14 октября 2026 года, акции «Сбера» торгуются в числе лидеров снижения на фоне сообщения об атаке на дата-центр. Обыкновенные акции Сбербанка потеряли 0,48%, до ₽285,77 за бумагу, «префы» подешевели на 0,63%, до ₽286,18.
