Журнал ПЛАС » Архив » 2020 » Журнал ПЛАС №9-10 » 53 просмотра

Цифровому рублю быть? Специфика российской CBDC

13 октября 2020 года на сайте Банка России был размещен доклад для общественных консультаций «Цифровой руб­ль». Таким образом, российский регулятор официально заявил о том, что изучает возможности выпуска цифровой валюты Центрального банка (central bank digital currency, CBDC) — цифрового руб­ля.

Как отмечается в документе, ЦБ РФ считает принципиально важным обсудить ключевые аспекты, преимущества, возможные риски, этапы и сроки реализации этого проекта с финансовым сектором и экспертным сообществом.

Подобные исследования сегодня проводятся по всему миру. Так, по данным опроса, проведенного Банком международных расчетов, исследования относительно вопросов цифровой валюты ведутся в четырех из пяти центральных банков, 40% проводят проверку концепции, а в 10% — уже запущены пилотные проекты. Своим видением того, как обстоят дела с цифровой валютой центральных банков в мире, с порталом PLUSworld.ru поделился Алексей Маслов, сопредседатель Комитета по платежным системам Ассоциации банков России.

 

 

 

В январе 2020 года Европейский центральный банк (ЕЦБ), Банк Англии, ФРС США, Банк Канады, Банк Японии, а также ЦБ Швеции и Швейцарии совместно с Банком международных расчетов (BIS) создали рабочую группу по изучению проблемы цифровой валюты центральных банков, а в начале октября она подготовила специальный доклад. В нем представлены основополагающие принципы и ключевые характеристики цифровых валют центральных банков.

На сайтах центральных банков некоторых государств уже есть открытые позиции в штатном расписании и идет набор новых сотрудников в такие проекты. Например, Банк Канады открыл вакансию экономиста по цифровым валютам.

В свою очередь правительство Китая выделило 10 млн юаней (примерно 1,5 млн долл. США) на пилотное тестирование цифровой валюты, которое завершилось 18 октября 2020 года. Розыгрыш национальной цифровой валюты КНР прошел 12 октября. Заявку на участие в лотерее подало более 2 млн человек. Было выбрано 50 тыс. пользователей, каждый их которых получил по 200 юаней (около 30 долл.). Деньги можно было потратить в одной из 3389 торговых точек, участвовавших в проекте, но нельзя было передать другому человеку или вывести на банковский счет. Из 50 тыс. жителей Китая, выигравших в лотерею цифровые юани, 47,6 тыс. их уже потратили. Некоторые участники докупили еще цифровых юаней на общую сумму 900 тыс. (примерно 134 тыс. долл.). Об этом сообщили власти города Шэньчжэнь, где проходило тестирование, на официальном сайте города.

Другой участник эксперимента — ЕЦБ — подал заявку на регистрацию товарного знака «цифровой евро» 22 сентября. Подача заявки произошла на фоне подготовки Европейским центральным банком доклада о работе в области цифрового евро. Дальнейшие действия и возможность запуска европейской цифровой валюты, по словам главы ЕЦБ Кристин Лагард, подлежат обсуждению.

Председатель Банка Англии Эндрю Бейли заявил, что вопрос создания цифровой валюты центрального банка сейчас обсуждается и в его ведомстве. «Мы изучаем вопрос о необходимости выпуска цифровой валюты от Банка Англии. Мы продолжим изучать вопрос, поскольку это имеет огромное значение как для сути денежных переводов, так и для общества», — заявил Эндрю Бейли.

А глава ФРС Джером Пауэлл сказал, что, хотя Федеральный резерв еще не принял решения о выпуске цифровой валюты, однако активно проводит исследования, как самостоятельно, так и в партнерстве с другими ЦБ и Банком международных расчетов. Пауэлл напомнил, что Федеральный резервный банк Бостона в сотрудничестве с Массачусетским технологическим институтом уже разрабатывает вариант CBDC. При этом глава ФРС заявил, что в этом вопросе важно не опередить всех, а сделать цифровую валюту правильно.

Все эти моменты дают полное основание считать, что гонку центральных банков за цифровой валютой можно считать стартовавшей.

Цифровой евро. Пять сценариев ЕЦБ

Не вызывает сомнений, что запуск цифрового рубля в России (как и иной CBDC в любой другой стране) приведет к кардинальным последствиям для банковской системы. Однако конкретные результаты сильно зависят от сценария запуска, считают Виктор Достов, председатель совета Ассоциации участников рынка электронных денег и денежных переводов (АЭД) и научный руководитель Центра технологий распределенных реестров СПбГУ, и Николай Таракановский, магистрант программы Цифровая экономика СПбГУ.

 

 

С этой точки зрения интересно рассмотреть пять возможных сценариев, заявленных Европейским центральным банком в своем отчете по цифровому евро, выпущенном в октябре 2020 года. В первом сценарии рассматривается возможный системный выигрыш европейской экономики от централизованного массового выпуска цифрового евро. Предполагается, что это может повысить цифровизацию экономики в целом и создаст для нее новые функциональные возможности.

Также цифровой евро может снизить затраты для легитимных поставщиков платежных услуг, сделав их бизнес-процессы более эффективными и поддерживающими новые бизнес-модели. При таком сценарии выпуск цифрового евро также поможет сохранить европейскую автономию в таком стратегическом секторе, как розничные платежи.

Во втором сценарии рассматривается случай, когда роль и доля наличных денег значительно снижаются. Снижение использования наличных денег в экономике будет означать рост зависимости от частных форм денег и частных платежных решений в еврозоне. В определенный момент такая тенденция может поставить под угрозу устойчивость денежной инфраструктуры и препятствовать предоставлению услуг. В ответ на снижение использования наличных денежных средств ЕС может ввести цифровой евро как дополнительную форму фиатных денежных средств, полностью контролируемой государствами, повысив тем самым объем напрямую контролируемой денежной массы.

В третьем сценарии рассматривается возможность использования цифрового евро как защитной валюты, т. е. защищающей европейский рынок от обращения цифровых денежных средств, отличных от евро. Дело в том, что многие иностранные центральные банки стран других регионов уже рассматривают возможность выпуска собственных CBDC, которые потенциально также могут быть предоставляться гражданам Европы. В перспективе это может вызвать замещение валюты, а также увеличение валютного риска в экономике еврозоны.

Кроме проблем, связанных с трансграничным оборотом CBDC, нужно иметь в виду, что частные лица, возможно, вне контроля европейских финансовых органов, в том числе крупных технологические компании, разрабатывают платежные решения, не привязанные к евро, например, глобальные стейблкоины, которые могут выйти на мировой рынок и широко использоваться для розничных платежей. Такие разработки будут способствовать инновациям, но также способны угрожают европейскому финансовому, экономическому и, в конечном итоге, политическому суверенитету. В таких обстоятельствах выпуск цифровой евро может поддержать европейский суверенитет и стабильность, в частности в денежно-кредитной и финансовой сферах.

В четвертом сценарии рассматривается возможность того, что в будущем выпуск цифрового евро будет выгоден государственно-политической системе. Например, введение CBDC может усилить влияние монетарной политики, позволяя центральному банку устанавливать прямые процентные ставки в цифровом евро, чтобы напрямую влиять на выбор потребления и инвестиций. Возрастающая роль небанковских организаций в финансовой системе также может потребовать введения такого прямого канала трансляции монетарной политики.

В последнем сценарии рассматривается снижение вероятности влияния кибернетического инцидента, стихийного бедствия, пандемии или любого другого форс-мажорного события на возможность предоставления платежных услуг. В этом сценарии цифровой евро вместе с наличными деньгами может представлять собой возможный механизм защиты от непредвиденных обстоятельств для электронных розничных платежей, которые могут остаться в использовании, даже если другие решения недоступны.

Первый сценарий является максимально агрессивным в отношении коммерческих банков, так как здесь цифровой евро однозначно вытесняет безналичные платежи. Аналогичные опасения вызывает и третий сценарий, где явно обозначена защита от частных инициатив, к которым в Европе относятся с исторической осторожностью, независимо от того, инициированы ли они такими гигантами, как VISA или Facebook, или небольшими компаниями. Второй сценарий более аккуратен – он адресован сегменту наличных денег и, вероятно, может обойтись без вытеснения традиционных моделей безналичных платежей. Пятый сценарий имеет оттенок резервного и, по всей видимости, в обычной жизни будет мало влиять на структуру банковского сектора. Наименее очевидны последствия четвертого сценария, допускающего как прямые, так и косвенные, включающие в себя коммерческие банки, механизмы реализации.

Подводя итоги, можно сказать, что скорее всего все эти компоненты станут частями некоего единого сценария внедрения цифрового евро. Вероятно, на ранних стадиях регулятор будет избегать сильного вмешательства в традиционные модели банковского сектора – это очень рискованная затея с непредсказуемыми последствиями. Тем не менее, постепенное развитие процесса очень быстро начнет выводить традиционных игроков за пределы базовой платежной инфраструктуры. Поэтому можно однозначно утверждать, что первый сколь угодно массовый запуск CBDC в любой значимой стране обозначит начало довольно быстрого и весьма болезненного процесса перестройки банковского сектора – причем перестройки не в пользу коммерческих банков.

Две стороны цифрового руб­ля?

При желании Центральный Банк России может приступить к тестированию цифрового руб­ля уже в 2021 году, считает Андрей Михайлишин, генеральный директор ООО «Цифровые платежи» (оператор платежного сервиса Joys).

 

 

По мнению эксперта, «Банк России изначально не планировал выпускать цифровой руб­ль, так как в этом нет внутренней потребности. Но поскольку практически все наши основные торговые партнеры (Китай и Евросоюз) уже провели эксперименты с собственными национальными цифровыми валютами и обозначили точные сроки выхода розничных цифровых валют, ЦБ РФ был вынужден среагировать и хотя бы предложить обсуждение выпуска цифрового руб­ля. В соответствии со статьей 75 Конституции РФ денежная эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком России. Поэтому цифровой руб­ль также может быть эмитирован только Центробанком. Плюсы такого шага — чем раньше появится цифровой руб­ль, тем меньше будут затраты на перестройку финансовой системы, это будет дешевле для экономики страны, и для бизнеса. Безусловно, это также ускорит и удешевит платежи, особенно для бизнеса. Появление цифрового руб­ля не сразу, но в перспективе повлечет за собой ускорение экономического роста, оборачиваемость денег в стране увеличится. И, конечно же, это откроет путь к расчетам в мире Интернета вещей (IoT) — без цифрового руб­ля они не представляются эффективными.

Однако без миграции экономики страны на цифровые технологии потенциальные преимущества цифрового руб­ля имеют шанс остаться нереализованным потенциалом.

К минусам данной инициативы можно отнести то обстоятельство, что цифровой руб­ль предполагает: все счета с ним будут открываться единственным эмитентом — Центробанком. В этом плане выпуск цифрового руб­ля влечет за собой кардинальную перестройку банковской системы и банковского бизнеса, что связано с серьезными рисками. При этом об анонимности расчетов потребителям придется забыть совсем: все транзакции будут легко отслеживаться, а все пользователи цифрового руб­ля должны быть обязательно верифицированы.

В свою очередь, такая централизация лишит розничных банков их основного заработка: заработка на депозитах, кредитах, а также на обслуживании операций частных и корпоративных клиентов.

Цифровой руб­ль как предвестник ухода банков с платежного рынка?

Продолжаем анализировать перспективы выпуска Банком России цифрового руб­ля и влияния этого шага на российский платежный рынок, а также бизнес и экономику в целом. Предлагаем вниманию читателей мнение одного из ведущих экспертов–практиков в области развития платежных систем.

«Главный вопрос, как именно Банк России реализует цифровой руб­ль — будет ли это взвешенное решение, рассчитанное на перспективу, или всего лишь имитационное решение — некая быстрая поделка «чтобы было как у всех». Проблема видится в том, что взвешенное решение будет означать начало конца существующей двухуровневой банковско-­денежной системы, основанной на использовании частных валют банков, и начало перехода к одноуровневой денежной системе, в которой роль банков в рамках прежней модели практически отсутствует.

Как известно, нельзя быть «немножко беременной». Начав движение в эту сторону, остановиться будет уже нельзя — запустится цепная реакция. После того, как появится безрисковый цифровой руб­ль, эмитируемый ЦБ, мы неизбежно столкнемся со стартом перетока денег с текущих и расчетных банковских счетов физических и юридических лиц в цифровой руб­ль. Зачем держать деньги в банке, который может обанкротиться, если их можно спокойно разместить на безрисковых счетах в ЦБ?! В конечном итоге в банках останутся только депозиты.

При этом банки потеряют одну из ключевых функций, которая сейчас помогает им выживать — ведение текущих и расчетных счетов. Эта функция перейдет к ЦБ, а если все будет сделано совсем правильно, то даже не к ЦБ, а к коммерческим провайдерам технического сервиса ведения счетов для управления цифровыми руб­лями. Кроме того, банки (а также системы электронных денег, моментальных платежей и проч.) потеряют платежную функцию как таковую — платежи в цифровых руб­лях осуществляются в реальном времени и с моментальной завершенностью, т. е. без клиринга и расчетов, и, соответственно, удобнее, технологичнее и дешевле, чем «по старинке».

Нетрудно догадаться, что такая перспектива не понравится ни банкам, ни другим участникам платежного рынка, которые пострадают, так как их бизнес исчезнет вместе с исчезновением существующей двухуровневой банковско-­денежной системы, на недостатках которой он, собственно, и строится (как мы помним, любой бизнес это платное решение ­какой-то проблемы. Соответственно, нет проблемы — нет бизнеса).

Поэтому, исходя из перечисленных соображений, есть серьезные основания ожидать самого ожесточенного лоббирования со стороны всех заинтересованных в продвижении именно имитационного решения. Нам со всех сторон начнут объяснять, как важно не трогать банки и сохранить их бизнес, ибо, умирая, они утащат с собой всю экономику. Это будет моментом истины, когда будет делаться выбор между правильным решением в общенациональных интересах и имитационным решением в интересах отдельных, но влиятельных, компаний и структур. В общем, скучно не будет».

Коммерческие банки останутся на рынке и при цифровом руб­ле?

Появление биткоина, а затем и других криптовалют можно расценивать как сигнал общественности о несоответствии современных денежных форм и механизмов денежного оборота уровню развития общественных отношений. Причем именно в розничной сфере, где плательщиком и/или получателем являются физические лица, считает Светлана Криворучко, д. э. н., профессор Финансового университета при Правительстве РФ, которой мы предложили прокомментировать недавнюю инициативу Банка России о создании цифрового руб­ля в качестве CBDC.

 

 

«Сфера межбанковских расчетов и расчетов между юридическими лицами (назовем их безналичные оптовые и коммерческие расчеты) сегодня находится на очень высоком уровне развития, денежные переводы осуществляются быстро, риски контролируются, стоимость адекватна. Несколько десятилетий назад банки стали активно распространять этот опыт и на расчеты физических лиц. Платежные карты, системы клиент-банк, мобильные кошельки — все это системы безналичных расчетов для физических лиц, которые активно используются по всему миру.

При этом люди во всем мире продолжают активно использовать и наличные расчеты с помощью банкнот и монеты. Эта форма также имеет свои преимущества — простота, независимость от ИТ-технологий и коммуникаций, отсутствие комиссий, т. к. нет посредников в виде банков и платежных систем, доверие к эмитенту в лице центрального банка, а также приватность операций.

Очевидно, что все перечисленные свой­ства не присущи существующим формам безналичных расчетов. Именно поэтому назрела необходимость трансформации сферы наличных расчетов. Но прежде чем перейти к возможным последствиям готовящихся реформ, следует опровергнуть одно достаточно распространенное среди участников рынка заблуждение, связанное с уверенностью, что к наличным можно отнести только деньги, неразрывно связанные с материальной составляющей — банкнотами или монетой. Это далеко не так, поскольку ключевым отличием наличных является прежде всего сам способ оборота таких денег, подразумевающий отсутствие посредника.

Что же касается материальной составляющей, то здесь можно выделить два отличительных признака традиционных наличных денег:
1) в процессе хранения наличных денег материальная составляющая объектов категории денег всегда находится во владении (в наличии) у держателя денег;
2) в процессе передачи наличных денег всегда происходит переход владения материальной составляющей денег от держателя, передающего деньги, к держателю, принимающему деньги.

В обоих подходах под материальной составляющей объектов категории денег понимались материальные знаки информации о содержании объектов, встроенные в материальный носитель знаков информации.

Однако сегодня под термином «цифровые деньги» понимаются цифровые деньги в самом широком смысле — любые денежные средства с цифровым механизмом оборота, включая наличные.

Происходит цифровая трансформация процессов эмиссии, хранения и перевода денежных средств (как наличных, так и безналичных), что подтверждает, в том числе, опыт Китая.

На этом фоне российский цифровой руб­ль следует рассматривать не как некую третью (непонятную) форму денег, а именно как их наличную форму с материальным цифровым носителем информации.

При этом могут существовать и безналичные цифровые валюты центральных банков (CBDC). Например, в начале ноября 2020 Центральный банк Австралии заявил, что запускает проект по изучению потенциального использования и последствий оптовой формы CBDC с использованием технологии распределенного реестра (Distributed Ledger Technology, DLT). Проект будет включать в себя разработку прототипа выпуска токенизированной формы CBDC, которая может использоваться участниками оптового рынка для финансирования, расчетов и погашения токенизированного синдицированного кредита на платформе DLT на основе Ethereum.

И в заключение необходимо развеять еще один миф — о таком якобы возможном последствии введения цифрового руб­ля, как исчезновение банков.

Где действительно окажется место банков на рынке, на котором будет обращаться цифровой руб­ль? Это, наверное, самый важный и фундаментальный вопрос о будущем нашей финансовой системы. Существуют утверждения, что если центральные банки смогут внедрить свои цифровые валюты, потребителям больше не понадобятся ни коммерческие банки, ни SWIFT, ни любая из современных платежных систем. В то же время надо помнить, что основополагающая роль банков — это не только обмен ценностей, а надежное сохранение доверенных ценностей. Поэтому они так жестко и регулируются, а также всеми силами сохраняют доверие клиентов. И эти моменты не могут нивелироваться в обозримом будущем».

Мы продолжаем следить за развитием событий и постараемся продолжить экспертное обсуждение темы цифрового руб­ля и в дальнейшем, в том числе, организовав профильную дискуссию на очередном ПЛАС-Форуме «Платежный бизнес 2020», который состоится 26–27 января 2021 года.

Подписывайтесь на наши группы, чтобы быть в курсе событий отрасли.

Читайте в этом номере:


Перейти к началу страницы

Подпишитесь на новости индустрии

Нажимая на кнопку "подписаться", вы соглашаетесь с


политикой обработки персональных данных