Как указ президента США Дональда Трампа меняет правила игры для классических финансовых институтов

Нынешний банковский кризис — это не случайный сбой. Это финал многолетней системы, которая жила в долг. Банки загнали себя в глухой тупик:

1.   Кредиты не возвращаются. Банки раздали кучу денег людям и бизнесу. Из-за кризиса доходы у всех упали, а проценты по кредитам выросли. Заемщики массово объявляют себя банкротами. Банкам просто не возвращают долги.

2.   Деньги вкладчиков испарились. Когда вы кладете деньги на депозит, банк не держит их в сейфе. Он покупает на них «надежные» государственные облигации. Но из-за кризиса эти облигации сильно обесценились.

3.   Ловушка захлопнулась. Если завтра все клиенты нажмут кнопку в мобильном приложении и потребуют свои вклады обратно, у банка случится шок. Чтобы отдать вам наличные, он будет вынужден продать те самые подешевевшие облигации с огромным убытком. Банк мгновенно лопнет. Физически у банков есть лишь около 10% от тех денег, которые фигурируют лежащими на счетах. А государственные фонды страхования вкладов просто не потянут одновременный крах сотен банков.

Понимая, что банковская система держится на честном слове, Белый дом пошел на опережение. 19 мая 2026 года президент США подписал важнейший указ: «Integrating Financial Technology Innovation into Regulatory Frameworks» («Интеграция инноваций в сфере финансовых технологий в нормативно-правовую базу»).

Официально там написано много красивых слов про «поддержку инноваций и финтеха», однако реально этот указ означает следующее: государство признает, что банки старой системы могут рухнуть, и срочно строит им замену.

Президент приказал финансовым регуляторам и ФРС:

·     Срочно допустить технологические и криптокомпании к счетам Федеральной резервной системы (раньше этот доступ был только у избранных банков-гигантов).

·     Законно и быстро встроить блокчейн-технологии и цифровые активы в обычные платежи.

·     Перестать душить финтех-проекты проверками и максимально упростить для них выдачу лицензий.

Зачем это нужно?

Власти США создают альтернативную кровеносную систему для денег. Если обычные банки заблокируют счета из-за нехватки ликвидности, экономика не должна встать. Расчеты переведут на новые цифровые рельсы.

В этой новой реальности классические банки с их офисами и бюрократией уступают место гибким блокчейн-платформам.Проекты такого уровня изначально создаются по принципиально иной логике, поэтому им не страшны классические банковские кризисы:

1. Прямые расчеты без посредников. Использование распределенного реестра позволяет физическим лиам и компаниям переводить средства напрямую друг другу. Больше не нужно запрашивать разрешение у коммерческого банка и зависеть от его финансовой устойчивости.

2. Защита от паники. В таких финтех-платформах деньги пользователей не уходят на покупку чужих долгов, рискованных кредитов или обесценивающихся ценных бумаг. Баланс системы полностью прозрачен и проверяется каждую секунду через автоматические алгоритмы (смарт-контракты). Ситуация, когда у платформы физически «закончились средства для выдачи», здесь невозможна.

3. Связь с реальным миром. Финтех-платформы нацелены на работу с реальными ценностями, товарами и имуществом, переведенными в цифровой вид (токены). Это позволяет перевести реальный сектор экономики на быстрые и независимые цифровые рельсы.

Новая идеология финансов

Вся магия блокчейн-проектов кроется в совершенно иной фундаментальной идеологии, которая кардинально отличается от устройства привычных банков: в блокчейн-системе нет понятия «единого общего счета».
В традиционном банке ваши деньги на депозите смешиваются в общем котле и уходят на выдачу кредитов другим лицам. В блокчейне все средства пользователей хранятся строго раздельно на их личных изолированных цифровых кошельках. Никто не может взять ваши активы, чтобы выдать кому-то заем.
Именно эта архитектура позволяет финтех-платформам стать идеальной альтернативой в момент краха традиционной системы.

Для государства это открывает уникальную возможность провести глобальный перезапуск финансовой системы по новым правилам:

1. Замена базы расчетов: Государство может легко и бесшовно перевести экономику на новые цифровые активы и независимые финтех-платформы, сохранив возможность проведения платежей между предприятиями и гражданами.
2. Списание старых долгов: Поскольку кредиты и долги — это активы «старых коммерческих банков», при переходе на блокчейн-платформы государство получает возможность просто обнулить и списать эти долги вместе с ликвидацией самих лопнувших банков.

Такой маневр позволяет полностью очистить баланс экономики, избавить реальный сектор от удушающего долгового бремени и запустить новый цикл развития на базе прозрачных цифровых технологий.

Сложившаяся коллизия ставит традиционные коммерческие банки перед жестким историческим выбором. В условиях, когда регуляторы на высшем уровне уже легализуют альтернативные цифровые рельсы, классическим финансовым институтам бессмысленно пытаться сохранить монополию старыми методами. Единственный способ выжить для традиционных банков сегодня — это добровольное включение в процесс регулируемого, поэтапного перехода к новым системам расчетов и активное внедрение блокчейн-технологий в собственные бизнес-модели.

Этот транзит открывает для банковской индустрии конкретные стратегические сценарии:

Эволюция в провайдеров доверенной инфраструктуры. Вместо удержания падающих балансов и «смешанных счетов» банки могут трансформироваться в операторов регулируемых финтех-платформ, обеспечивая безопасное хранение изолированных кошельков и аудит смарт-контрактов.
Управление перетоком ликвидности. Регулируемый переход позволит коммерческим банкам контролируемо переводить активы клиентов из классических депозитов в токенизированные реальные ценности (RWA) без провоцирования панического и лавинообразного набега вкладчиков.
Роль легальных шлюзов. Банки могут стать главными официальными шлюзами (каналами входа и выхода) между уходящим фиатным миром и новой децентрализованной средой, сохраняя за собой экспертизу в комплаенсе, оценке рисков и работе с клиентами, но уже на принципиально иной, безопасной технологической базе.

Классический банкинг не обязательно должен быть ликвидирован полностью — но он обязан кардинально сменить свою идеологическую и технологическую основу, чтобы не остаться на обочине новой цифровой реальности.

Комментарий независимого эксперта с многолетним опытом работы в платежной индустрии:

Автор статьи правильно замечает, что в мировой финансово-денежной системе накопились напряженности, вызванные противоречиями между существующей двухуровневой моделью национальной денежной системы, основы которой были заложены еще в средневековье 500+ лет назад, и современными технологическими возможностями. Значительная часть этих возможностей в действующей модели национально денежной системы (НДС) не реализована и в этом смысле эта модель устарела, не оптимальна и является препятствием на пути прогресса.

Если не трансформировать эту модель сейчас, накопившиеся напряженности рано или поздно разрешатся сами, но скорее всего это произойдет в режиме катастрофы. Более предпочтительным поэтому является режим управляемой трансформации. С этой точки зрения логично предположить (и в этом я с автором согласен), что рассматриваемые в статье инициативы США являются попыткой упреждающей управляемой трансформации действующей модели НДС.

При этом, однако, трудно согласится с утверждением, что банки больше не могут работать по-старому и им поэтому готовят замену. Точнее, если первая часть тезиса про «не могут работать по-старому» частично верна, то вторая часть про «замену» не соответствует действительности.

Банкинг как фундаментальный инфраструктурный сервис, на котором держится современная экономика, в результате трансформации модели НДС никуда не денется. Пока деньги являются основой экономики, функция финансового посредника, трансформирующего временно свободные «короткие» деньги в «длинные» кредиты, необходимые для инвестиций, будет востребована. А это значит, что банки, по определению являющиеся финансовыми посредниками, останутся в экономике (о построении безденежного коммунистического общества США вроде пока не задумываются), независимо от того, как будет трансформирована НДС.

За 5+ веков существования двухуровневой НДС сменился не один технологический уклад, произошло несколько научных и технологических революций, модель НДС несколько раз трансформировалась, но каждый раз банки успешно адаптировались к изменениям и сохраняли ключевую роль в экономике. Поэтому есть все основания полагать, что банки успешно переживут и изменения, происходящие сегодня, приспособятся к новым условиям и найдут свою нишу. В чем автор прав, так это в утверждении: чтобы занять достойное место и не потерять позиции, банкам надо действовать проактивно – «не можешь предотвратить – возглавь».

Однако сохранить «все, нажитое нелегким трудом», банкам, скорее всего, не удастся. Речь идет в первую очередь о двухуровневой модели НДС). Эта модель возникла в результате преступного сговора между средневековым государством и ростовщиками, узаконившим мошенничество последних, по которому жуликоватые ростовщики превратились в уважаемых банкиров, наделенных правом эмиссии частных валют банков. Именно это право частной эмиссии, на мой взгляд, не является неотъемлемым, хотя банкирам в это и трудно поверить. Современные теории денег рассматривают одноуровневые модели НДС, в которых обращается только одна суверенная валюта, эмитируемая одним национальным эмитентом, например, центральным банком, а частных эмитентов, например, банков-эмитентов, в системе НДС нет. Такие модели имеют ряд объективных преимуществ по отношению к устаревшей двухуровневой модели.

В рамках одноуровневой модели НДС также не являются неотъемлемой прерогативой банков такие функции, как ведение текущих счетов и платежи. Эти функции имеют технический характер и могут быть переданы сторонним компаниям-процессорам третьей стороны. Таким образом, техническая возможность создания денежной и платежной систем без банков как системообразующих участников есть. При этом в рамках одноуровневой денежной системы банки без работы не останутся, – помимо функции финансового посредника они могли бы неэксклюзивно выполнять ряд многих других важных, но не фундаментальных функций, например, выступать в качестве операторов систем управления счетами, обслуживать клиентов, выполнять функции финансового мониторинга и контроля.

Понятно, что мы находимся в самом начале неблизкого пути к одноуровневой модели НДС. Однако сам факт, что этот вопрос активно обсуждается, говорит о том, что процесс пошел. Эксперименты с ЦВЦБ также являются проявлением начала осторожного движения в этом направлении.

Однозначно сказать, какие цели преследуют США, очень трудно. Целей может быть много, реальные цели могут не декларироваться. Однако представляется маловероятным, что целью является создание новой глобальной кредитно-финансовой системы. Скорее это расширение уже существующей системы, ее адаптация под новые реалии и возможности. Глядя на инициативы и действия США, создается четкое ощущение, что страна последовательно и системно реализуют продуманную стратегию, главной целью которой является упреждающее формирование глобальной нормативно-правовой, институциональной и технологической инфраструктуры под управлением США и их союзников, которая позволит Америке сохранить пошатнувшееся в последнее время доминирование и контроль над глобальной финансово-денежной системой.

Читайте также:

E-commerce в ближайшие три года: от активного роста к устойчивому управлению

Учитывая желание США доминировать, вряд ли можно ожидать, что там будут приветствовать появление других независимых эмитентов глобальных валют типа биткоина. Право эмиссии – это не тот инструмент, который добровольно отдают даже партнерам. Конкуренты доллару не нужны. Это видно, например, из того, что регулирование США направлено в первую очередь на продвижение фиатных стейблкойнов, обеспеченных суверенными валютами, в первую очередь долларом США. Биткойн и его аналоги вроде совсем не запрещаются, но их роль явно не центральная. Логика понятна – как отмечено выше, таким образом США ограничивают влияние несуверенных эмитентов, выдвигая на первое место одного глобального суверенного эмитента, а именно ФРС.

Этой позиции соответствует требование 100% обеспечения стейблкоинов, которое используется в качестве инструмента косвенного управления объемом частной эмиссии – эмитент стейблкоинов не может эмитировать больше, чем у него есть суверенной валюты. Таким образом, обращение стейблкоинов по сути становится опосредованным механизмом обращения суверенной валюты, фактически – долларов США.