Криптобанки в Беларуси. Мост между криптоэкономикой и традиционной финансовой системой

Настоящий материал подготовили Олег Акулов, CEO Nomium Dev Group; Анна Федорченко, директор по развитию.

В подготовке публикации также приняли участие эксперты из финансовой отрасли и юридической сферы:

Александр Нам, вице-президент по цифровым активам МТС Финтех (@nabitcom);

Тарас Надольный, ex топ Национального банка РБ и банка БелВЭБ;

Андрей Жишкевич, председатель Наблюдательного совета Альфа-банк (Беларусь);

Дмитрий Матвеев, партнер юридической фирмы «Алейников и Партнеры», которая приняла участие в формировании концепции и разработке указа №19 "О криптобанках и отдельных вопросах контроля в сфере цифровых знаков (токенов)".

Что такое криптобанк по Указу № 19

Криптобанк — резидент ПВТ, акционерное общество, включенное в реестр Нацбанка, которое совмещает традиционные банковские операции с операциями с использованием цифровых знаков (токенов).

Согласно Указу № 19, белорусские криптобанки будут вправе:

• открывать и вести счета физических и юридических лиц (в том числе нерезидентов);

• проводить расчетные и валютно-обменные операции;

• размещать средства в Национальном банке РБ;

• формировать кредитные истории клиентов;

• открывать корреспондентские счета без банковской лицензии.

Дополнительно криптобанки смогут:

• принимать токены в качестве вознаграждения за услуги;

• осуществлять опосредованные расчеты с использованием цифровых знаков;

• получать штрафы и неустойки в токенах;

• проводить операции, которые будут дополнительно определены регуляторами.

Указ Президента Беларуси № 19 в первую очередь ориентирован на корпоративный сегмент – операции с фиатом в криптобанках предусмотрены только для юридических лиц и физлиц-нерезидентов. Тем не менее, фундамент для розничного развития заложен в пункте 3 Главы 1, в котором говорится о том, что физические лица смогут совершать через криптобанк не только предусмотренные законодательством, но и иные операции с цифровыми активами. Этот пункт, скорее всего, послужит отправной точкой для последующего введения новых разрешенных видов криптоопераций.

Глобальный контекст интеграций

На текущий момент в мире становится очевидным тренд на сближение традиционных финансов и криптоиндустрии, однако преобладают партнерства, а не полноценные гибриды: Revolut и BBVA интегрируют торговлю BTC/ETH в приложения, DBS в Сингапуре предлагает DDEx для институционалов, Sygnum в Швейцарии позиционируется как полноценный криптобанк с лицензией. В ЕС MiCA разделяет крипто и банки для минимизации рисков, требуя KYC и резервов для стейблкоинов. США активно фокусируется на крипто-кастоди как на «мосте» между TradFi и Web3 (JPMorgan + Coinbase).

Беларусь становится одной из первых стран мира, где официально закреплено понятие криптобанка как гибридного финансового института, представляющего бесшовную связку двух финансовых систем внутри одной организации (см. таб.).

Александр Нам: «Мировая практика пока не выработала универсальную модель криптобанков — и это вполне естественно для начального этапа развития CeDeFi-модели. В разных странах идут эксперименты: одни юрисдикции предпочитают двигаться от традиционного банка к криптовалютам, другие — от криптоплатформы к банковским услугам. В Беларуси предлагается иной подход: криптобанк выступает как самостоятельный участник рынка, который одновременно работает и с фиатными, и с токенизированными активами».

Преимущества криптобанков как гибридных финансовых институтов

Криптобанки — финансовые организации, совмещающие традиционные услуги (депозиты, кредиты, платежи) с операциями с цифровыми токенами (токенизацией, стейкингом, лендингом) под единым регулятором (в случае Беларуси, под двойным надзором Нацбанка и ПВТ). Они решают проблему разрыва между CeFi и DeFi, предлагая контролируемый обмен фиата на крипту, дешевые быстрые переводы, кредиты под залог криптовалют, а также новые инвестиционные возможности.

Тарас Надольный: «Главное преимущество криптобанков — совмещение банковской деятельности с инновационной инфраструктурой распределённых реестров. Это консолидированная бизнес-модель на стыке цифрового актива и фиатных денег, дающая значимую синергию для клиента: более дешёвый сервис, скорость транзакций, круглосуточный доступ. У криптобанка имеется продуктовая гибкость без жестких требований, предъявляемых к классическим финансовым институтам, а также с менее серьёзными капитальными затратами».

Андрей Жишкевич: «Ключевая особенность, предусмотренная сейчас для криптобанка – это возможность одновременно вести фиатные счета и криптоаккаунты. Это, очевидно, сделает криптобанк единой, более удобной и безопасной площадкой для использования крипты во внешнеэкономических расчетах».

Дмитрий Матвеев: «Криптобанк сможет без получения лицензии на ведение банковской деятельности открывать корреспондентские счета, открывать и вести банковские счета нерезидентов. Идентификация клиентов будет осуществляться на удаленной основе. Также появляется возможность при определенных условиях принятия крипты в качестве средства расчета, как для физических лиц, так и для юридических лиц. Отмечу осторожный подход законодателя к этому вопросу – так, для юридических лиц возможность откроется после появления соответствующих документов Совета министров и Национального банка РБ и только в целях исполнения обязательств по внешнеэкономическим договорам».

Риски и стратегии минимизации

Криптобанки как гибридные институты несут ряд рисков: регуляторная неопределенность подзаконных актов может создать административные барьеры (переходный период 6 месяцев согласно Указу № 19), отсутствие страхования вкладов повышает риски для клиентов, волатильность криптовалютного рынка несет репутационные риски, а исключение классических банков тормозит институциональную ликвидность. Кроме того, жесткие требования KYC/AML увеличивают операционные издержки, а потенциальные киберугрозы требуют инвестиций в enterprise-grade security.

Тарас Надольный: «Первый риск, который я бы выделил, это регуляторная неопределенность в рамках переходного периода. Если криптобанк получит доступ ко всему перечню операций, имеющихся в мировой практике, то это, конечно, будет действительно серьезный шаг вперед. Дальше – технологические риски. Нужна соответствующая инфраструктура, смарт-контракты, которые аудируются крупными международными компаниями, так как ошибки и уязвимости могут привести к потере активов. А активы в криптобанках не гарантируются, не страхуются государством, что представляет риск для держателей активов. Как этим риском управлять? Например, принимать решение по созданию кастодиального хранения денежных средств и цифровых активов клиентов. То есть фактически криптобанк отвечает по обязательствам клиентов своими активами – для этого в законодательстве применяют механизм страхового депозита. Согласно Указу № 19, учредители криптобанка обязаны сформировать уставный фонд в размере 20 миллионов белорусских рублей, а также разместить в Нацбанке 10 миллионов белорусских рублей в условном безотзывном банковском вкладе.

Отдельная группа – это репутационные риски в связи с высокой волатильностью крипторынков. Я думаю, повысить доверие клиентов возможно через взвешенную коммуникационную политику и систему создания сообществ вокруг банков.

Последний вид риска – это риск ликвидности, потому что консолидация средств клиентов фиатной и цифровой части представляет собой концентрацию капитала и препятствие для гибкого перераспределения ресурсов в системе. Этим можно управлять, используя практики классических банков, через создание буфера ликвидности, коэффициент достаточности капитала и стресс-тестирование».

Андрей Жишкевич: «Ключевым риском представляется санкционный – если «кому-то» на Западе только покажется, что такая гибридная структура помогает обходить санкции, то и сам криптобанк мгновенно окажется в санкциях – с очевидным следствием для «материнского» банка. У кого санкционный статус хотя бы «нейтральный», то создавать «свой» криптобанк скорее пока рискованно.

Также остается вопрос о том, как криптобанк сможет «подкрепляться» ликвидностью в крипте, ведь для этого ему все равно понадобятся и фиатные расчеты с внешними криптобиржами. Вот тут и будет камень преткновения – какие зарубежные банки откроют криптобанку «рабочие» корсчета, какие будут лимиты и т.д.».

Дмитрий Матвеев: «При разработке Указа № 19 был принят за основу принцип обеспечения максимально возможной финансовой устойчивости криптобанка. По этой причине к нему предъявляются высокие требования к величине уставного фонда и требования к размещению определенной суммы денежных средств в безотзывном банковском вкладе. Кроме того, криптобанк, что называется, имеет двойное подчинение – Национальному банку РБ и Парку высоких технологий. Поэтому с моей точки зрения беспокоиться стоит не столько о внутренних рисках, сколько о внешних, например, санкционных».

Перспективы глобального тренда

Криптобанки представляют собой не просто инновацию, а стратегический мост между традиционными финансами и децентрализованной криптоэкономикой, способный переопределить глобальную финансовую архитектуру к концу десятилетия. В 2026 году интеграция DeFi в традиционные финансы стимулируется ростом токенизации реальных активов (RWA), развитием стейблкоинов и растущим интересом институциональных игроков, с прогнозами рынка в триллионы долларов.

Александр Нам: «В 2026 году сближение TradFi и DeFi продолжится благодаря развитию фиатных стейблкоинов и токенизации ценных бумаг – эти тенденции уже подтверждаются практикой ведущих банков и инфраструктурных платформ. Интеграция банковских услуг с блокчейн-инфраструктурой обеспечивает снижение издержек и повышает гибкость продуктовых решений»

Тарас Надольный: «Мне кажется, это уже не тренд, а некий закономерный этап эволюции финансовой системы, потому что мировая экономика движется в сторону токенизации. Однако обязательно будут препятствия, которые будут этот глобальный тренд тормозить – такие, например, как институциональная инерция, дефицит компетентных кадров, невыгодное налоговое регулирование. И несмотря на это, считаю, что спрос на услуги криптобанков будет расти, потому что цифровые активы и инфраструктурные организации, которые занимаются ЦФА, будут поддерживать своей бизнес-моделью институциональный спрос на их сервисы. Здесь очень важно последовательное развитие всех задействованных сфер, начиная от законодательного поля и заканчивая бизнес-логикой и подготовкой компетентных кадров на стороне корпоративного сектора».

Андрей Жишкевич: «Можно ожидать активное партнерство криптобанков с традиционными банками. Криптобанку в любом случае понадобится выходить в т. ч. на межбанковский рынок за ликвидностью в фиатных валютах, пользоваться корреспондентской сетью крупных банков. В конце концов, физики-резиденты регуляторно будут лишены (пока?) возможности открывать фиатные счета в криптобанке, и им в любом случае понадобится «бесшовный» ввод-вывод фиата на свои аккаунты в криптобанке с банковских счетов».

Дмитрий Матвеев: «В целом в мире подход о создании некой новой (sui generis) конструкции пока не прослеживается – либо традиционные банки создают дочернюю компанию, занимающуюся криптофинансами, и делают связку с материнским банком, либо криптобиржи получают дополнительные лицензии (например, на привлечение средств, выдачу займов) и через это превращаются в квази-банковскую структуру. Какой из путей наиболее оптимальный – покажет время и апробация на практике.

Основные препятствия для криптобанка, на мой взгляд, связаны не столько с правовым регулированием, сколько с экономической природой криптоактивов. Классический банк опирается на пассивные и активные операции, и если рассматривать одну из ключевых активных операций – кредитование, – то в традиционных финансах механизм давно отлажен. Но при попытке перенести его в криптосреду сразу возникает проблема волатильности. Кредит в биткоине или эфире несет слишком высокий ценовой риск как для заемщика, так и для кредитора. Поэтому вряд ли такая услуга будет массово востребована. Гораздо реалистичнее рассматривать кредитование в стейблкоинах, где ценовая стабильность делает саму модель ближе к привычным банковским продуктам.

Перечень операций криптобанка в токенах еще предстоит отработать, и сейчас активно ведется работа над документом, который будет принят в развитие Указа № 19. Примечательно, что проект документа уже дает определения таким понятиям как стейблкоин, стейкинг и некоторые другие».

Перспективы криптоиндустрии в Беларуси

Читайте также:

Международный ПЛАС-Форум FinnoWay Armenia 2025 – представители ключевых министерств Республики Армения, руководство регулятора и другие значимые спикеры и спонсоры!

Гибридная модель решает фундаментальные головные боли рынка – фрагментацию экосистем, высокие комиссии на on/off-ramps и ограниченную доступность DeFi для розничных клиентов, – предлагая бесшовную интеграцию со всеми преимуществами децентрализованных финансов в регулируемой среде. Первые криптобанки могут запуститься уже во втором полугодии 2026 года – это позволит оперативно протестировать модель и оценить ее эффект на цифровую экономику.

Запуск криптобанков по Указу № 19 привлечет в Беларусь глобальные инвестиции в финтех, укрепив позиции страны как ИТ-хаба СНГ и Восточной Европы. На данный момент вопрос остается открытым – смогут ли криптобанки в Беларуси показать лучший мировой пример реального моста между традиционной финансовой системой и криптоэкономикой?